- Я нарекаю вас. Тебя, старшая, Гордыней. Ты будешь вселять в души людей заносчивость, эгоизм и зазнайство. Твоим силам будет подвластен и стар и млад. Богатый и бедный. Возноси на вершины, и свергай с них.
Девушка склонилась.
- Ну а ты, в дочь, отныне Зависть. Пусть те, кого коснётся твоя длань потонут в житейской суете и скаредности. Пусть души их станут чёрствыми и глухими к мольбам и чаяниям других. Точи их души ядом так, чтобы они изменялись до неузнаваемости.
И ещё одна голова склонилась перед князем тьмы.
- Ты, дочь моя, - глаза девушки, внимающей словам, широко раскрылись – будешь Гневом. Буди в сердцах ярость и стремление разрушать. Я хочу, чтобы ты порождала войны и ссоры, чтобы из-за тебя муж поднял руку на жену.
Девушка покорно кивнула головой.
- Тебя, четвёртая дочь, нарекаю Похотью. Разжигай огонь в сердцах людей. Пусть они сгорают от вожделения и ненасытного желания обладать друг-другом. Пусть из-за тебя жена изменит мужу, а муж отречётся от жены свой и детей.
Похоть улыбнулась и опустила глаза.
- Да, отец, - прошептала она.
- А ты, Алчность, - Люцифер коснулся плеча пятой дочери, - будешь сеять в душах смертных жажду наживы. Пусть они вгрызаются в глотки друг друга, дочь моя. Сей желание обладать любой ценой. И пусть твои души преумножаются.
Девушка с благодарностью приняла своё имя.
- Тебя же, шестая дочь, я нарекаю Унынием. Я хочу, чтобы люди теряли себя из-за тебя. Становились бесчувственными ко всему и вся. Чтобы их руки опускались перед лицом трудностей, а души дряхлели.
Уныние улыбнулась.
- Для тебя я оставил имя Чревоугодие, - девушка вздрогнула как от неожиданного удара. - Делай из человека тупого, ленивого, заплывшего жиром потребителя, неспособного созидать. Существо, жизнь которого имеет только один смысл: в насыщении.
Люцифер оглядел семерых девушек, а затем хлопнул в ладоши.
- Отныне вы семь смертных грехов. Имена, это ваши судьбы, которые предопределены вам по рождению. Вы станете властвовать в своих стихиях, но сами не будете подвержены им. Вы будете бичом и проклятьем рода человеческого.
Он замолчал, а затем медленно, перевёл взгляд на младшую дочь.
- Ну а ты, моя восьмая дочь, - Вельзевул улыбнулся и под завистливые взгляды других сестёр дотронулся до щеки младшей дочери, - будешь разрушать души. Из-за тебя начнут вспыхивать войны и прольются реки крови. Именем твоим будут клясться и ради него будут жертвовать всем. Ты станешь проклятьем и наградой, горем и радостью, огнём и водой людских сердец. Тебя будут благословлять и ненавидеть, воспевать и проклинать. Но за тобой пойдут без оглядки…
В зале повисла гнетущая тишина, нарушаемая только звуком падающих из-под потолка капель.
- Я нарекаю тебя, - он помедлил, а затем произнёс так, чтобы было слышно всем и вся. – Я нарекаю тебя Любовью.
Девушка улыбнулась, и её пальцы прошлись по струнам лютни.
Alas, my love, you do me wrong,
To cast me off discourteously.
For I have loved you well and long,
Delighting in your company…
I have been ready at your hand,
To grant whatever you would crave,
I have both wagered life and land,
Your love and good-will for to have…
(Когда Вы рядом со мной, мой друг,
Мне не страшен мир, что жесток и груб!
Когда Вы рядом со мной, милорд,
Тихо счастье во мне поет…
Когда Вы смотрите на меня,
Мир уже иной, я — уже не я.
Я знаю, нам не по пути…
Но как тяжело уйти!...)
Автор приостановил выкладку новых эпизодов