Я даже сказать не могу, чего хочу для тебя, это такие банальные вещи, над которыми мы и не задумываемся. Я хочу, чтобы каждое утро ты просто просыпался, а ночью мог спокойно засыпать. Хочу, чтобы ты завтракал и обедал, курил, читал книги и сидел над своими программами. Хочу, чтобы ты пил кофе и гулял под дождем. Хочу, чтобы ты тепло одевался и не замерзал, если только сам не хочешь замерзнуть, но я не хочу, чтобы ты хотел замерзать. Хочу, чтобы тебе всегда было тепло, а если вдруг ты этого не хочешь, пусть будет так, и, если захочешь холода, пусть будет так. Если захочешь, чтобы я ушла, то тоже пусть будет так, а если захочешь, чтобы все не происходило от одного твоего желания, то пусть и это будет так, вот, что говорил ее взгляд. Я молча смотрел на нее, не мог ничего произнести, не хотел.
–Нэт…
Я рассказал ей все, она выслушала и крепко обняла меня, а потом тихо сказала, то, что я больше всего боялся услышать:
–Ты хочешь ее навестить?
Я замер, не ответил, крепче обнял Джейси, и мы просто уснули, проспали очень долго. Проснувшись, я увидел, что Джейси смотрит на меня:
–Я уж думала, ты не проснешься сегодня, пойдем завтракать, хотя уже время ужинать, – она улыбалась, и была одета в мою рубашку. -Мака нет, и Моники тоже.
–Они решили нас оставить, неужели догадались.
–На самом деле, Монику пришлось выгонять, – весело сказала Джейси и рассмеялась.
Я потянул ее к себе, но Джейси заставила меня встать. Она, молча, смотрела, как я ем. Застелив свежее белье, Джейси потащила меня на кровать, и все пыталась стянуть с меня всю одежду, пришлось ее остановить.
–Джейси, я не хочу, чтобы ты потом пожалела об этом.
–Не пожалею.
А я все не мог выбросить из головы Нэт, и зачем вообще мне Джейси? Когда она поймет, что я фальшивил, а девушки всегда это понимают, она меня возненавидит.
–Это из-за нее, да?
–Да.
Я услышал, как дверь с грохотом закрылась, и до меня дошло, как мой ответ прозвучал для нее. Джейси видимо подумала, что я люблю Натали, я же боялся, что мои действия по отношению к Джейси продиктованы желанием доказать себе, что я способен хоть кого-то защитить. Я просидел так минут пять-десять: «Черт!». Я выбежал из квартиры, быстро спустился вниз, огляделся по сторонам, и побежал, сам не зная куда, просто бежал и не смотрел по сторонам. Не знаю, сколько я так бегал, просто в один момент, обессилено рухнул и просидел на холодной земле долго. Долго, не мог ни о чем думать, только…. Разве я настолько глуп, что не понимаю себя? Разве мне было свойственно это копание в себе и осуждение чувств? Разве то, что я делаю ни о чем не говорит? Перед глазами пронесся день, когда я пошел на встречу с ее бабушкой. Я попросил ее быть рядом со своей внучкой, одних намеков было достаточно, но, я не совсем понимал, почему она ничего не предпринимала: ««Все было не так, сынок. Изначально, это было лишь в целях воспитания, и синяков никаких не было. Это было лишь средством напугать, но не причинять боль. Я сама так воспитывала свою дочь. Но грань между тиранией и методами воспитания я знала, и думала, моя дочь знает…». Ее бабушка замолчала, она все это говорила, оправдывая себя, но я не мог ее винить, лишь боялся за Джейси еще больше, раз у них такие методы воспитания, видимо, это было написано в моих глазах, она испугалась: «Нет! Я не причиню вреда Джейси.»» Я прикоснулся щекой к холодной земле. Можно запутаться в чувствах. Можно говорить о вещах, в которых ничего не смыслишь. Нельзя лишь знать все привычки человека и искренне наслаждаться ее улыбкой и голосом. Нельзя желать видеть ее каждое утро спящей рядом с собой. Нельзя не находить покоя лишь от мыслей, что ей могут причинить боль, даже если это могу быть я. Нельзя хотеть защитить ее от всего, даже если от себя. Нельзя не останавливаться в поисках путей дающие ей свободу выбора, так, это ли не любовь? Действия на пути к ее свободной жизни без страха? Мои непрекращающиеся попытки, дающие даже малую вероятность того, что Джейси сможет жить без тирании, действовали на меня как обезболивающее. Я не знал, как я дошел домой, распахнул дверь и увидел ее:
–Джейси! Где ты была?!– закричал я, – ты меня напугала! Зачем ты ушла?!
Я погладил ее волосы, обнял, крепче прижимая к себе, не хотел выпускать из своих объятий. Она легонько отстранилась, чтобы взглянуть на меня:
–Хотела купить кофе.
–Что?! Ты вышла купить кофе?!
–Да. Мак говорил мне, что оно действует на тебя успокаивающе, а дома оно закончилось.
Я растерянно посмотрел на нее, Джейси хотела отстраниться от меня, но с каждым ее усилием, я лишь крепче прижимал ее, хотел, чтобы каждый миллиметр ее тела соприкасался с моим: «Ты…», – прошептал я, хотелось поцеловать ее, Джейси сопротивлялась, но короткая борьба закончилась моей победой, и я ощутил ясность, ясность мыслей. В голове ничего не проносилось, только одна мысль и одно чувство во мне. Чувство, что все встало на свои места, вот оно, то к чему я шел, то, чего я желал, в моих руках, в моих объятьях. Я понимал, что не обнимаю Джейси, а заключаю ее в себя, в моей жизни был человек, который стоит рядом со мной, не выше, не ниже, именно рядом.