— Что за страна! — простонал президент. — Как трудно предугадать их вывихи! Хотите виски?
— Вообще-то не время… Хотя давайте! Когда еще удастся выпить с Президентом тет-а-тет. Разве что на приемах, куда вы меня так неохотно приглашаете.
— Гадость все же эта наша хваленая «Белая Лошадь», — сказал президент, отхлебывая из бокала и морщась, как от зубной боли. — Русская водка лучше.
— Но крепче, — заметил Джордж.
Президент отставил недопитый бокал.
— Так все же, каково будет ваше резюме по поводу всей этой истории? Наши дальнейшие шаги.
— Я считаю, господин президент, — сказал шеф ЦРУ после раздумья, — что нам необходимо включиться в игру. Специалисты, имеющиеся у нас, в состоянии противопоставить этой ядерной штучке нечто. Но для этого необходима ваша санкция на проведение операции в Калчах.
Президент поморщился.
— Опять эти ваши замашки, Джордж! До чего же вы любите прогулки на территорию других государств. Вы же понимаете — в случае неудачи возможны крупные международные осложнения. Вечно вы затеваете что-то, а я потом отдуваюсь как перед своими, так и перед чужими. Без этого нельзя?
— Нет, господин президент, — отрицательно покачал головой ЦРУшник. — Необходим контакт со стратегической ракетой, точнее, с боеголовкой. А насчет международных осложнений… Я уверен, что весь мир поймет нас. России ничего не останется, как принять позицию остальных.
Президент задумался.
— Вы что, хотите ее уничтожить?
— Да. Группа специально обученных людей проникнет в шахту и подорвет баки с ракетным топливом. После этого боеголовка станет не более чем радиоактивной железкой. Взрыв ракеты-носителя при старте — не такая уж редкая вещь. Исполнители, естественно, погибнут при взрыве. Трупов не будет. Гигантская температура. Камни плавятся.
— А вы уверены, — сказал президент, — что боеголовка превратится в железку, а не в ядерный гриб? И что потом все не вскроется? США взрывают ядерное устройство на территории чужого государства — пусть даже из соображений собственной безопасности — это уже не шутки, Джордж!
— Не уверен, — нехотя сказал шеф ЦРУ. — В таких случаях нет уверенности ни в чем. Но что бы там ни было — это будет уже не наша территория.
Президент допил виски и отошел к окну. За пуленепробиваемым стеклом гуляли подсвеченные огнями большого города облака.
— Я приму ваше предложение в том случае, если вы не сможете противопоставить ему ничего более… безболезненного. А у вас наверняка еще есть что-то.
Джордж засунул трубку в рот.
— Есть еще один вариант, господин президент. Боеголовку можно не уничтожать. Ее можно лишить разума.
— То есть? — повернулся к собеседнику президент.
— Стереть в ее электронном мозгу данные о конечной цели. Специалисты утверждают, что это возможно сделать без демонтажа. Будет старт, будет выход в открытый космос и — все. Не зная, куда она летит, боеголовка ляжет на круговую орбиту и превратится в спутник. А потом уничтожить ее — дело времени.
— Этот вариант меня бы устроил, — быстро сказал президент. — Но это реально?
— Мы проводили ряд экспериментов в одном из закрытых учреждений. Сбоев не было.
— Это как раз то, что нужно. Считайте, что получили от меня санкцию на проведение такой операции. Вот видите! А вы сразу — взрывать. Да вы просто террорист!
Шеф ЦРУ улыбнулся:
— Привычка, господин президент.
— Давайте еще чуть-чуть виски, и — за дело.
— Ваша жена будет недовольна, — заметил ЦРУшник.
— Да бросьте вы! Я сумею выпросить у нее прощение. А вот вы — берегитесь.
— Что же делать, господин президент, — со вздохом сказал Джордж. — Я старый человек, и мои возможности — увы…
Когда шеф ЦРУ ушел, президент, подумав, что все складывается не так уж трагично, допил виски и пошел в свою комнату. Проходя мимо спальни Келли, он замедлил шаги.
«А ведь прав этот чертов лис. Когда же это я в последний раз?..» Он осторожно открыл дверь и неслышно вошел в спальню. Тотчас вспыхнул ночник на прикроватном столике. Келли приподнялась на локте.
— Ты выпил, Боб, — категорично сказала она, возмущенно глядя на мужа. — По глазам вижу. Среди ночи, как последний бродяга!
— Не сердись, дорогая, — ласково сказал президент и, присев на край кровати, обнял жену. — Не такой уж я и последний.