Второго Эстер тоже неплохо знала по изображениям — это был Гвидо Аргацци, объект недавнего несостоявшегося покушения.
— Ты просто слишком много думаешь и считаешь в уме, дорогой мой Сальваторе, хотя я и преклоняюсь перед твоим математическим гением, — Аргацци выпустил дым углом рта, продолжая разговор. — У тебя начинают возникать навязчивые идеи. В свое время мы хорошо позаботились о том, чтобы доступ к Праву был надежно скрыт.
Фалькенберг, отвлекшись от метаний по комнате, в страхе уставился на монитор.
— Да это же… как вы это сделали? Выключите немедленно! Сейчас же…
— А мне интересно, — Эстер пожала плечами. Она почему-то была уверена, что сколько бы несчастный швед не колотил в исступлении по кнопкам, монитор все равно не погаснет. — Не хотите сами смотреть, так не мешайте другим.
— Немедленно… — Фалькенберг уже хрипел, задыхаясь от ужаса. Он осел на ковер и пытался одновременно закрыть себе глаза и уши.
— Ну так позовите охрану и рассказывайте, каким образом он сам включился. Вы — Бессмертный четвертого круга, ваши пароли намного выше. Я-то вообще пока никто.
— А ты утверждаешь, Гвидо, что время от времени никто из нас не думал о том, что неплохо было бы забрать матрицу от Права Бессмертия себе одному? Ты думаешь, я не знаю о твоих попытках?
— Это было четыреста лет назад, — на пухлых загорелых щеках Аргацци проступил легкий румянец. — Я был еще молодой и горячий.
— Нежданов тоже еще молодой. И видимо, достаточно горячий, несмотря на то, что живет среди снега и льда.
— Господа Великие, — Фейзель говорил таким же глухим и мрачным голосом, каким общался с Эстер во время достопамятной сцены в золотохранилище Мультибанка. Внезапно ей показалось, что с того момента прошло не меньше года. — Все мы прекрасно знаем, какие пылкие чувства каждый из нас питает к другому. И если бы каждый из нас мог забрать матрицу Права и возвыситься над другими, он сделал бы это не задумываясь. Именно поэтому мы в свое время сделали доступ к ней невозможным ни для одного из нас. Иначе мы сразу уничтожили бы друг друга, а в чем тогда смысл Бессмертия? Я считаю нашу беседу бесполезной. Права Бессмертия не достать, и действующих законов не изменить.
— А вдруг? — Перейра завозился в кресле. — Кто бы говорил о торжестве действующих законов и о том, что все сделано очень надежно? Что это за переполох поднялся у тебя в банке всего несколько дней назад, не напомнишь ли, Гирд?
Фейзель стиснул зубы, и стакан в его руке вдруг с треском лопнул. Гирд с ненавистью смахнул осколки с колен.
— Мы ничего не можем гарантировать, — неожиданно согласился Гвидо Аргацци, выплевывая кончик сигары, — здесь я согласен с Сальваторе.
— То есть ты хочешь сказать, что у Ярослава Нежданова действительно есть матрица Права? И он может ее раздавать сам, кому захочет? Минуя Закон, так чтобы не надо было проходить через Дом Бессмертия?
— Очень сомнительно, — Аргации покачал головой. — Я не представляю, что для этого нужно сделать. Все копии, все документы, имеющие к этому отношение, уничтожены семьсот лет назад. Разве что только создать матрицу заново…
Фейзель внезапно саркастически расхохотался, но поскольку при этом на его лице не возникло улыбки, то зрелище получилось жутковатое.
— Спроси у нашего дорогого Сальваторе, сколько тайных лабораторий он построил в горах для этой цели? Ты не потратил столько денег на яхты и женщин, сколько он на своих ученых!
— Это было двести лет назад, — на лице Перейры не было удовольствия, но и смущения тоже не возникло. — Я это делал исключительно из стремления к новым знаниям и для развития науки.
— Мы не решили, что будем делать. Великие, — Аргацци отхлебнул из бокала, но сделал это скорее для успокоения, а не для удовольствия, поскольку быстро проглотил трехсотлетний коньяк, не покатав на языке. — Я понимаю, что нам всем торопиться некуда. Но разговор не из приятных, и я предпочел бы его быстрее закончить.
— Я не очень верю, что Нежданов вдруг проявил такие исключительные способности, — Фейзель немного подался вперед, и Эстер показалось, что его глаза через два экрана смотрят прямо на нее. — Но мне очень не нравится все, что происходит последнее время. Какие-то таинственные знаки. Компьютерные сети выходят из строя. Происходят необъяснимые события. Такое ощущение, что в идеально работающем механизме западают клапаны. И во всем этом определенную роль играет эта девчонка, которую, кстати, и пытался переманить к себе Нежданов.