— Потому что ты будешь с ним разговаривать. Или, для начала, с его посланцами.
— Зачем?
— Ну мало ли у вас найдется точек соприкосновения… ты когда-то изучала их мифологию, разве нет? Может быть, ему будет приятно с тобой побеседовать.
— Этот ваш п-п-план, — заметил Корви, долго ерзавший на стуле, чтобы привлечь внимание, — представляется не более надежным, чем м-м-мой. Может быть, мы разделим усилия? Я знаю, как в-в-войти в контакт с лучшими взломщиками к-к-к-омпьютерных сетей, которые еще остались в мире.
— Не смею удерживать господина писателя, — Лафти изысканно поклонился.
— Вэл, вы ведь поедете со м-м-мной?
Вместо ответа Вэл Гарайский поднялся. Рядом с Лафти, взгляд которого он упорно пытался найти, будучи на голову выше, он смотрелся совсем экзотично. Пусть он был в мятой рубашке, пусть волосы спутаны и под глазами темные тени — люди именно с таким лицом и взглядом должны быть бессмертными, и никак иначе.
— Вы хотите заставить ее одну говорить с каким-то сомнительным Бессмертным, который определенно не в своем рассудке, если судить по имени?
— Узнав о разговоре Эстер Ливингстон с кем бы то ни было, — торжественно заметил Лафти, — я бы заведомо проникся сочувствием исключительно к ее собеседнику.
— А почему тебя это так волнует? — мрачно сказала Эстер. — Или ты думаешь, что всем противно оставаться со мной наедине, как тебе?
— Я поеду с вами, Лафти, — решительно произнес Вэл. Тем более странно, что в свою бытность дипломатом он не использовал ни подобных интонаций, не утвердительных оборотов речи. — А вам, Эммануэль, вполне может пригодиться помощь Непокорных. Я не прав?
Эстер попробовала в очередной раз насмешливо фыркнуть, но почему-то у нее это не получилось.
На взлетном поле было холодно и ветер свистел в ушах. Эстер постоянно отворачивалась, чтобы стереть слезы из уголков глаз — тогда ветер поднимал волосы на затылке и забирался за поднятый до предела воротник куртки. Каждый раз она видела двоих, неотрывно идущих следом — Лафти, замотанного шарфом так, что он стал напоминать сторонника какой-то восточной религии, которым запрещено показывать лицо, и Вэла, который шел так же спокойно и равнодушно, как много раз ходил во главе своих делегаций к трапу самолета. Казалось, ветер ему досаждает очень мало, только шарф бил по спине и кончик носа покраснел, но смотрел он прямо перед собой и в сторону, обходя Эстер взглядом.
Свое отвратительное настроение она ни на ком, кроме бетонной площадки под ногами, выместить не могла, но останавливаться, чтобы всласть попинать ботинками землю, было тоже невозможно. Эстер была в середине процессии, двигавшейся к небольшому самолету с четырьмя дружно ревущими пропеллерами. Самолет был выкрашен изумрудной краской, с головой тюленя на борту, дрожал от нетерпения, был несколько обшарпан и никак не мог ассоциироваться с личным транспортом Бессмертного. Между тем, когда Эстер с сомнением покосилась на данное средство перемещения по воздуху, ее уверили, что Сигфрильдур Эйльдьяурсон нередко его использует, чтобы полетать над ледниками.
— Интересно, — голос Лафти из-за шарфа звучал невнятно, — а к аэропорту поближе это чудо техники нельзя было подогнать? Обязательно нас тащить пешком по полю?
— Они хотят удостовериться, — спокойно заметил Вэл, — что вместе с нами в самолет не проникнет кто-то еще. И что за нами не следят.
По странному капризу ветра его голос прозвучал совсем рядом с Эстер, и от низкого тембра с неповторимой интонацией слезы выступили еще сильнее. Она яростно стянула пояс куртки, надеясь таким способом перекрыть себе дыхание и на время отвлечься.
— Госпожа Ливингстон? — стоящий у трапа протянул руку ладонью вперед. Не Бессмертный и не Имеющий Право, мгновенно поняла Эстер, дотронувшись до его хэнди-передатчика, тем более странно, что он первым попросил ее раскрыться.
— У моих спутников хэнди-передатчики не работают, — угрюмо сказала Эстер. — Но я могу за них поручиться и отдать вам мой код остановки сердца на случай, если они совершат что-то предосудительное.
Человек у трапа почему-то слегка покраснел — впрочем, он был очень бледный и светло-рыжий, вполне возможно, что для него краска на щеках была таким же привычным делом, как для других поднятые брови или ухмылка.
— В этом нет необходимости, — сказал он. — Сигфрильдур вам доверяет.
— Он же меня ни разу не видел? — Эстер передернула плечами от ветра. Ничего ей так не хотелось, как побыстрее забраться в самолет по узкой лесенке.
— Вы знаете наш древний язык, — с легким удивлением сказал их спутник. — И нашу родословную.