— Я в этом месте никогда не была, и хочу подольше посмотреть. Перед тем как нас посадят обратно в самолет.
— Это хорошее место, я часто сюда приезжаю, — Сигфрильдур отломил кусок от лежащего перед ним темного хлеба и неторопливо стал жевать. — Здесь когда-то Гуннфрид Темный бился на мечах с Кольбейном Заикой из-за давней распри, которая случилась за морем, когда Кольбейн забрал себе добычу в походе. Ты должна это помнить.
Эстер напряглась, хотя и не очень любила соответствовать ожиданиям, но привыкла бороться до конца.
— Это когда Гуннфрид отрубил ему ногу, а Кольбейн еще долго стоял, опершись на меч и смотрел вниз, а Гуннфрид сказал: "Нечего тут смотреть, ноги точно нету"?
— Другие рассказывают, будто он сказал: "Не смотри, обратно не прирастет", но твой вариант принято считать более правильным.
Лафти внезапно фыркнул, подавившись лепешками — не имея возможности участвовать в разговоре, он увлеченно знакомился с разложенными на столе образчиками местной кухни.
— Надо было взять с собой Тирваза. Его хлебом не корми, дай только послушать такие неаппетитные истории.
— А почему ты думаешь, что мое гостеприимство будет настолько коротким? — Сигфрильдур даже не взглянул в его сторону, похоже, люди, не знающие всех подробностей какой-то древней битвы для него не существовали. — Я могу показать тебе Долину Вересковой реки, это на той стороне острова.
— Потому что я хочу заговорить с тобой о вещах, неприятных… — Эстер запнулась. Она уже поняла, что у сидящего перед ней обычных человеческих эмоций почти не осталось. — Неинтересных и ненужных тебе. А мне они очень нужны. Отвечать мне ты не захочешь, поэтому мне придется уехать.
Сигфрильдур медленно покачал головой.
— Иногда, чтобы повеселиться, можно послушать и лживые истории. О чем ты хотела говорить?
— О Великих Бессмертных, — сказала Эстер, сильно выдохнув, словно прыгая в ледяную воду. — О Праве Бессмертия, которое ты получил несколько веков назад. И от которого хотел отказаться, когда уже было поздно. О том, что… что происходит, когда попадаешь в Дом Бессмертия.
В общем, Сигфрильдур повел себя, как она и ожидала, поскольку даже удивления на его лице не отразилось. Он только дернул уголком рта, как человек, у которого отнимают время попусту.
— Эта история даже не забавная. И зачем ты хочешь это узнать?
Она вновь оглянулась на своих спутников. Лафти завел глаза к небу — было ясно, что именно он выскажет о ее талантах переговорщика, когда они останутся одни. На лице Вэла была неприкрытая тревога. И как всегда, если он ее от чего-то предостерегал, она поступила наоборот.
— Мы ищем пути, чтобы уничтожить Бессмертие. И думаем, что ты можешь нам в этом помочь.
Сигфрильдур положил руки на стол, задумчиво вертя в пальцах обкусанную трубку. Его ладони были в порезах и мозолях, как заживших, так и свежих.
— Я обещал отвезти тебя в Долину Вересковой реки. Там тебе понравится.
— То есть ответить на наши вопросы ты не хочешь?
— Я никогда не отвечаю сразу.
С этими словами он поднялся и медленно пошел в сторону, где были привязаны лошади. Он был высоким, даже чуть выше Вэла, но при этом заметно сутулился, держа одно плечо выше другого.
— Получается, мы твои пленники? — громко произнесла Эстер в эту перекошенную спину, но сама понимала, что ответа не последует.
— Стелла, попробуй связаться с Корви, — быстро сказал Вэл одними губами. — По крайней мере передай ему, что мы здесь задержимся на неопределенное время.
Эстер задумчиво посмотрела на свою ладонь.
— Оказывается, хэнди-передатчики здесь не работают.
— Ну что же, — Вэл обреченно вздохнул. — Примерно это я и предполагал с самого начала.
— Ты думаешь, я не понимаю, что тебе не нравится? — Эстер металась по просторной комнате с низкими потолками Комната находилась в доме с крышей, накрытой дерном, а сам дом располагался настолько далеко от каких-либо дорог и других источников сообщения с внешним миром, что троих путешественников вполне модно было бы счесть затерянными в пространстве. — Что ты вынужден проводить здесь время со мной! И что об этом все узнают!
— В свое время, — задумчиво сказал Лафти, валявшийся в углу на шкурах, — я подумывал, не стоит ли дать обет безбрачия. Не очень приятное, но крайне разумное начинание.
Вэл не ответил, листая подшивки вытащенных из кладовки газет. Когда он переворачивал пожелтевшие страницы, в его глазах появлялся отсвет легкого восторга, потому что не каждый день можно прикоснуться к изданию трехсотлетней давности.
— Оказывается, взамен на отказ от роли Великого Бессмертного он потребовал полной свободы для своего острова и народа. Как раз намечался передел сфер влияния, и все были рады убрать дополнительного соперника.
— Что значит полной свободы?
— Его люди носят хэнди-передатчик только добровольно и не запрограммированы на функцию подчинения Бессмертным. Впрочем, их так мало и они так редко куда-то ездят, что об этом никто не знает, и это не представляет угрозы.
— Что еще?
— Интересно, какой еще клятвы с него за это попросили….
— Вот и спроси у него сам!
— Стелла, у меня нет в памяти ни одного зубодробительного имени, от упоминания которого у него в глазах появляется заинтересованное выражение.
— Я тоже не собираюсь ломать комедию!
— Даже ценой собственной жизни? Мне кажется, наш гостеприимный хозяин настроен вполне серьезно, если учесть, что мы три дня не можем выйти из дома.
— Лафти, а ты что переживаешь? — Эстер резко повернулась на звук его голоса. — Ты что, не можешь в крайнем случае бесследно исчезнуть?
— Конечно, могу, — он сел на шкурах, обхватив руками колени. — Но мне будет вас очень не хватать. Мы ведь не можем существовать без людей. И вы… придаете моему существованию какой-то другой смысл.
— Дико польщена… — начала Эстер, но в этот момент дверь распахнулась.
На пороге стоял все тот же бледно-рыжий стюард, на этот раз одетый соответственно погоде за окном, в толстой куртке и плотных рукавицах.
— Вы не хотите немного прокатиться верхом, госпожа Ливингстон?
— Зовут только меня?
Скорее, это был не вопрос, а утверждение. Эстер посмотрела на Вэла, но он все так же листал газеты. Похоже, на счет ее безопасности он или полностью успокоился, или не хотел демонстрировать волнение. В очередной раз ее поразила его полная отстраненность на публике, настолько резким был контраст с недавними событиями сегодняшней ночи. Если подробно вспоминать его лицо над своим… его язык на мочке уха… его губы, снимающие с ее губ каждый стон… лучше выбросить все из головы и решить, что оно происходило не с тобой, чтобы не мучиться.
Пока они двигались в каком-то неизвестном направлении, все усилия Эстер были направлены на то, чтобы удержаться на лошади, а значит, места для дополнительных мыслей не оставалось, что уже было неплохо. Они подъехали к высокому водопаду, летящему вниз из узкого ущелья и с шумом разбивающемуся о плоские камни. Окрестные скалы были покрыты зеленым мхом, кое-где начинающим цвести. Когда они подъехали ближе, стало видно, что тропа в скалах ведет в пещеру за водопадом, и водная пелена закрывает вход, как завеса. В глубине пещеры на верховом седле, брошенном на землю, сидел Сигфрильдур, а его лошадь бродила неподалеку, встряхивая головой. Эстер была не столь предусмотрительна, чтобы захватить седло с собой, поэтому опустилась на корточки. привалившись боком к камню. Тот был холодный и жесткий, но пока что она терпела.
— Я вот думаю. не убить ли тебя, — сказал Сигфрильдур спокойно.
— Разве об этом нужно думать?
— Конечно, — тот пожал плечами, словно удивляясь ее недальновидности. — Убийство, совершенное сразу, на горячую голову — низкий поступок.
— Я бы так сказала о любом убийстве, — Эстер внезапно успокоилась, настолько хорошо было смотреть на падающий с камней поток воды, заслоняющий вид на долину и горы впереди. — Но видимо, мне недостает твоей мудрости, и я много не понимаю.