Сонный шёпот в ухо:
- Тяжело? Сейчас…
Едва она сообразила, что он собирается приподняться, чтобы освободить её, как немедленно схватила его за запястья.
- Что?
- Лежи.
Он немного полежал, тоже, как недавно она, напряжённый от движения встать, а затем снова обмяк, как будто её слова дошли до его сознания не сразу. И снова сжал её, и она невольно улыбнулась силе его бережных рук, в которых оказалось не столько уютно, сколько надёжно… И замерла. Три дня. Осталось три дня. Их не будет. Будут – он. Она.
А Дэниел снова спросил:
- Что? О чём ты подумала, если так… - Он явно затруднился с определением того, что внезапно почувствовал, обнимая её.
- У нас впереди целый день, а ты торопишься, - улыбнулась она.
- А… Вон что… - Он тепло дохнул в её ухо и сам улыбнулся. Она ощутила его улыбку, когда он снова заговорил: - И тебе даже не интересно, почему я так легко подчинился твоему «лежи»?
- В твоих глазах я выгляжу настолько любопытной? – лукаво спросила она у пальцев, которые видела перед собой. А потом отпустила его запястье и дотянулась до ладони, вплела свои пальцы в его и пробормотала: - Вообще-то могу догадаться и без тебя. В комнате холодно, но ты, кажется, не мёрзнешь. Следовательно, мой глазастый шерстяной шарфик на тебе.
- Ага. На пояснице. Греет. Ещё и недоволен.
- Чем это?
- Ну… Я пошевелился, а он сразу заворчал. Слушай, у него когти есть! – изумлённо прошептал Дэниел, чуть ёжась.
- Открытие… - улыбнулась она, тихонько пожимая его пальцы и чувствуя, как они ласково сжимаются в ответ. Потом подумала, сказать ли ему, нет ли, что Прести не зря сидит у него на пояснице. В этом ночном бою Дэниел не позволил противникам даже дотронуться до себя, но с прошлого-то раза досталось так, что наверняка Прести сейчас лежит, залечивая всё остальное. Хорошо, что Дэниел на себе уже прочувствовал, что дракончик обладает способностью лечить.
- Сполз, - негромко сказал Дэниел, очевидно прислушивавшийся к тому, что делал зверёк на его спине. И усмехнулся. – Ползец. Небось, весь бок исполосовал.
Луис чуть не стукнула его по челюсти, всполошённо подняв голову, – он всё-таки успел отпрянуть, а она виновато снова ткнулась головой в его ладони.
- Больно?
- Терпимо. Тебе точно так удобно?
- Почему-то есть захотелось.
- Мм… Теперь ясно, в кого этот зверь такой прожорливый.
- Мы не прожорливые! – возмутилась она.
И пискнула: он сжал ноги вокруг её тела и перевернул на себя, тоже перевернувшегося на спину. Отдышавшись, она одним глазом посмотрела на него. Довольны-ый!.. Нет, Луис уловила-таки недовольство, когда он боком разглядывал её. Что же вызвало его недовольство? Девушка вдруг вспыхнула: она лежит на нём, повернувшись той частью лица – с царапиной!
Но секунды спустя выяснилось, что не царапина заставила его поморщиться. Он легонько встряхнулся всем телом – Луис от его внезапного толчка съехала с его живота и оказалась теперь, придержанная его руками, чтобы не увернулась, так же лежащей на нём, но уже свесившись головой с его плеча – щека к щеке с ним.
Вот теперь он был доволен на все сто! Его даже не смутило, когда она, повернув к нему голову, задела своей щекой – его, колючую, от суточной щетины.
- Отпусти!
- Ещё чего! – самодовольно промурлыкал он и придержал её голову, чтобы поцеловать её открывшийся в негодовании рот. После чего вроде как даже удивился, насмешливо глядя в её глаза: - Мм… Вкусно!
Она не выдержала, засмеялась.
Потом она всё-таки попыталась сбежать с кушетки, а он ещё поймал. И не просто поймал, а потребовал компенсации за беспокойство по поводу её несостоявшегося побега. Потом они ещё повозились, словно недавние школьники, которые боятся, как бы их не застали на месте преступления, а потом… Потом она уже не боялась, что ему будет больно, он заставил её забыть о его боли, о своей царапине… Осталось лишь чувственное впечатление: она погружается в безудержный мир такого наслаждения, что хочется взмывать к небесам от счастья. И не в одиночку…
До вечера они не расставались. Ему просто не хотелось куда-либо уходить. Она не понимала, что куда-то можно уйти, когда главное на свете – вот оно, это её лохматое счастье, которое или ворчит, разглядывая на бедре царапины, оставленные и в самом деле сползшим с него дракончиком, или в очередной раз признаётся, что голоден, но в этом ещё нужно разбираться, в чём именно он голоден, потому как с одинаковым энтузиазмом он признаётся, что ему хочется съесть пару бифштексов – и её саму.