— Давай ещё раз, Луисита! — азартно сказали рядом. — У тебя получается очень здорово, да и ты фотогенична в этом ракурсе!
Луис подняла глаза и засмеялась: Юджина снимала её новеньким виртом. Причём важничала, изображая настоящего оператора, увлечённого съёмкой: то снимала стоя, изогнувшись самым немыслимым образом, то становилась чуть не на колени.
— И чего смеяться? — обиженно спросила подруга. — Луисита, ты не представляешь: оказывается, сколько народу в Сети любит слушать имита Тайры! Не в обиду тебе будет сказано, но зря ты не хочешь сделать себе «живой журнал»! Благодаря тебе, у меня такое посещение! Обалдеть — не встать! Чёрт, никогда не думала, что это такое захватывающее дело — следить за посещением и радоваться количеству! Я так благодарна Дэниелу, что он мне подсказал снимать тебя на видео! Кстати, Луис, меня просили, чтобы и моё видео было! Ты не заснимешь меня в следующий раз? Народ тут интересуется, правда ли мы с тобой подруги! Нет, какая всё-таки обалденная вещь — этот «журнал» с блогом! Ну, Луисита, обещаешь?
— Обещаю, — заверила её девушка. — И спросила: — А когда ты успела меня заснять в свой «журнал»? И много ли? Дашь посмотреть?
С концерном Тайры старый Логан простился спокойно. Едва только с обеих «спорящих» сторон был «порван» контракт — полюбовно, как говорится, он тут же отстал от руководителей, которые едва не поседели в ожидании неминуемого краха. Единственную уступку, правда, они себе выговорили: не выдавать тайны Тайры, которая должна была после больницы всё-таки выйти замуж за Горана. Наследство у неё оставалось огромное: деньги-то от продаж её альбомов шли. Старый Логан сам составил договор, после урегулирования которого Луис сразу после официального закрытого суда начнёт получать проценты с этих продаж. Плюс отступные, которые она недополучила ранее. Сумма набегала немаленькая.
Юджина показала пару видео, и девушки некоторое время с удовольствием хохотали, глядя на любительскую съёмку, во время которой больший интерес вызывала не сама Луис, сидящая по привычке на краю сцены, а зрители. Девушки, словно маленькие дети, то и дело показывали пальцем на знакомые лица и взрывались хохотом, будучи в странном смешливом настрое. Вскоре к ним присоединились другие девочки, которые ещё оставались в гримёрке после своих выступлений. Настроение у всех сразу стало легкомысленное — то, про которое говорят: смех сразу — только пальчик покажи.
Что было потом, Луис не знала — вызвали на сцену.
А когда вернулась, Юджины не было — уехала в следующий бар для выступления, зато две девушки пристали к Луис с просьбой — упросить Дэниела, чтобы он сделал им такой же, как у Юджины, «журнал». Луис только фыркнула и пообещала поговорить с Дэниелом. После чего снова присела на любимый табурет и тихонько спросила Прести:
— А хочешь, я тебе песенку придумаю? Колыбельную? Будем вместе её потом петь маленькому…
И вздрогнула, чуть не подпрыгнув.
— Луис!! — закричали девчонки. — К тебе опять пришли!
— Кто?!
— Парень какой-то! Выйдешь?
— А он где?
— На улице. Его охрана не пустила. А он говорит, что ему надо тебя увидеть срочно.
Немного подумав, девушка встала и пошла между стульями и табуретами к выходу. Если бы ей предложили выйти через запасной выход, она бы ни за что не пошла. Договорённость с Дэниелом — там охраны нет. Но под взглядами бдительной охраны бара она могла встретиться с кем угодно — без опаски за свою жизнь. Пока шла, любопытство разбирало: что за парень?
Охранник, которого она на всякий случай спросила о посетителе, сказал, что парня не знает, но выглядит тот спокойно и не пьян.
— Луис, ты далеко с ним не отходи. Фонари рядом — прослежу за вами.
— Спасибо.
И девушка, ничего не боясь, вышла в освещённое пространство при баре. Мужская фигура медленно, словно показывая, что не хочет попусту пугать, подошла к ней. Луис пригляделась: нет, этот человек ей незнаком. Высокий, в темноте какой-то слегка сутулый. Одет прилично. Разве почему-то смутно напоминает ей… Оливера. Но бандитом не выглядит. А для Луис в этом районе последнее важней всего.
— Я Луис. Это вы меня вызывали?
— Да. — Неизвестный слегка помедлил, и вот теперь девушка почуяла нечто не то чтобы враждебное, но угрожающее, и насторожилась. — Мне говорил о вас Оливер.