С голодухи и переживания Луис наелась слишком плотно — вежливо говоря, улыбнулась она сонно. Неудивительно, что задремала, слегка откинувшись на мягком стуле с высокой спинкой. Дракончик, распластавшись на шее хозяйки, умиротворённый и сытый, дремал, привычно уткнувшись в её ключицы.
Они оба настолько погрузились в дрёму, что девушка не проснулась, когда её подняли на руки и таким образом вынесли из кухни. Только Прести раз открыл сонные глазища и мягко пошипел на человека, который легко нёс Луис к очередной машине. Но человек только улыбнулся, и дракончик снова успокоенно закрыл кожистые веки.
Первая стадия погружения в крепкий сон скоро прошла. Теперь, в полудрёме, Луис только молча следовала указаниям, куда она должна подойти или пересесть. Когда пришло понимание, что она до конца доверилась незнакомым людям, которые перепрятывали её по цепочке, она так расслабилась, что лишь однажды снова спросила одного из водителей:
— Почему вы мне помогаете?
— Нам сказали, что ты талантлива, — даже не оборачиваясь, откликнулся он.
По одним смутным впечатлениям от происходящего, Луис представляла, что в Содружестве существует целая группа людей, которые были готовы на всё, лишь бы ей было хорошо. Это представление утешало настолько, что вопросами она больше не задавалась. Только раз лениво, в полудрёме глядя на мерцающие огни бесконечного города, девушка подумала: вот закрыть бы глаза — и оказаться назавтра на другой планете. А ещё лучше: закрыть бы глаза, открыть — а над нею склонился Дэниел. Она мысленно дотронулась до его рта… И вздохнула.
–
… С первым пассажирским лайнером Дэниел вылетел на Лию. С первым в том смысле, что сразу, едва его высвободили из больницы. Поругаться с врачами удалось всласть, но отпустили. Эрик благословил — и Дэниел помчался по следам Луис.
Первую остановку он предполагал в доме Тайры. Это первое, что они узнали, — где Тайра живёт. Ему до безумия хотелось увидеть её вживую, чтобы понять. Почему? Почему она поёт песни Луис её голосом? На пару с Эриком он уже сообразил, что происходит, но сумасшедшее желание понять — почему! — накрыло его с головой и не отпускало.
Когда он сидел в развлекательном салоне лайнера, коротая время и угрюмо играя с древним автоматом в древнюю игру, прозвонился Эрик. Окинув цепким глазом происходящее, он хмыкнул и сообщил:
— У меня две новости. В сети ненадолго появился вирт Луис.
— Ты уверен, что это её вирт?
— Забыл, что разговариваешь с профессионалом? Я засёк номер в первый её звонок.
— Успел залезть?
— Да. И не только залезть. Она записала номер другого вирта. Мы вычислили. Это приходящий садовник Тайры. Записала и отключилась. Не разговаривала.
— Что за человек — этот садовник? — глухо спросил Дэниел, не замечая, что, сильно сжав рукояти игрового автомата, уже сломал один из них.
— Ему за пятьдесят. С детства в садоводстве — специализируется на городских зимних садах. Тебя он ещё интересует? — насмешливо спросил Эрик. — У меня ведь и вторая новость — погорячей.
— Ну?
— Она сбежала от Тайры.
— Что?!
— Спокойно! Мои ребята влезли во все не самые защищённые вирты всех, кто работает в доме Тайры. Ну и к самой певичке. Она в истерике. Остальные сплетничают. Насколько мы успели сообразить, что-то произошло. Некий Горан, о котором пока известно только то, что он жених Тайры, обидел девушку — и очень сильно. На кухне шепчутся о разбитом лице… Не рычи! Дай договорить!.. О Горане известно ещё, что он будущий директор концерна. Наш человек на Лии собирает на него данные.
— Куда сбежала Луис? — рявкнул Дэниел.
— Судя по времени, её хватились в тот момент, когда она записывала номер Ливея — садовника Тайры. Значит, в самое начало побега. Так что мы пока ничего не знаем.
— Как — не знаете? Хочешь сказать, этот Ливей смог защитить свой вирт?
— Нет, — неохотно отозвался Эрик. — Он болтает почти непрерывно. Другое дело, что разговаривает сугубо в рамках собственного дела, то есть о растениях, о поливе, о подрезке или удобрениях. Но ни разу не заикнулся о девушке.
— По списку номеров его вирта пробежались?
— Конечно. Пока о Луис молчок по всем линиям.
— Тогда отменяю все бывшие планы, — хмуро сказал Дэниел. — Первым делом буду трясти его, садовника этого. За пятьдесят, говоришь?