— Нет. Сначала я найду её.
— Как? — осторожно спросил Эрик.
— Ну, с Кэссии она просто так не могла пропасть. Сам понимаешь. Значит, начну с примитива: буду искать по космопортам. Где-нибудь её да засекли.
— Мы так поняли, что она имита Тайры?
— Да.
После короткого ответа в палате повисло молчание. Дэниел отрешённо смотрел в пространство, а Эрик оценивающе приглядывался к нему. Один из лучших оперативников аналитического агентства, кажется, непоправимо влюблён. Остановит ли его, что девушка — убийца? Пошевелившись после напряжённого молчания, Эрик деловито спросил:
— И как на твой вкус? Она хорошая имита?
— Совершенная, — рассеянно, кажется думая о своём, откликнулся Дэниел. И добавил: — И это не только моё мнение. Её послушать собирались со всей округи, а не только завсегдатаи бара Санни.
— У Тайры новый альбом, — сообщил Эрик. — Если тебя утешит, что можешь послушать имитацию имита (он усмехнулся игре слов) со стороны истинной певицы, то — вот. — И он выложил вирт, уже настроенный на музыкальный аудиоканал. — Сейчас как раз начался её концерт.
Когда он включил вирт, Дэниел слегка поморщился. Но он лежал и слишком сильно возражать пока не мог. Так что Эрик самодовольно ухмыльнулся. Но его ухмылка быстро сошла на нет, когда он увидел невообразимо странное выражение на лице своего давнего сотрудника, быстро переходящее в сильное, уже отчётливое чувство неверия.
— Сделай погромче! — резко приказал он — бывшему-то начальнику.
— Врачи… — начал было Эрик, но подчинился.
В палате зазвучал сильный, чувственный до мурашек по телу женский голос:
— Помнишь? Меня ты спросил, почему я легко согласилась остаться? А мне понравилось, как меня ты защитил… Для меня это стало волшебною сказкой.
Дэниел побледнел и рывком сел на койке, от боли автоматически схватившись за порезанный живот. Эрик, после его невольного стона было качнувшийся к нему снова уложить, поднял брови и тихо спросил:
— Ты что?
— Это не Тайра! Это Луис!
Эрик возражать выздоравливающему не стал, а только вместе с Дэниелом стал слушать изысканный, волнующий душу вокал. После первой песни Дэниел вроде успокоился, но уже вторая снова заставила его сжать в кулак край простыни:
— Чёрт! Чёрт… Этого не может быть! Она даже не похожа на Тайру!.. Нет, ты только послушай припев!
— Тех, с кем быть легко открытой, мало в мире, мой любимый! — с печалью почти прошептал женский голос. — Под гитару спой, имита, о мечтах моих разбитых…
Эрик не выдержал.
— Почему ты решил, что это твоя Луис?
— Она повторяет в песнях все наши реплики из разговоров! — процедил сквозь зубы Дэниел. — Все! Ты сказал — это новый альбом Тайры?! Чёрт! Опять!
— Когда я убегала от любви, любимую гитару потеряла… — грустно пожаловался женский голос.
— Гитару она оставила у Санни! — снова сквозь зубы прокомментировал Дэниел, напряжённо вслушиваясь в голос. — Чёрт, где живёт эта чёртова певичка?! Эрик, пусть твои люди проверят, не прилетала ли сюда Тайра — втихомолку?
— Я думала, ты стал мне старшим братом, — усмехалась певица, — а в тёмные глаза твои влюбилась не шутя!
— Если это Тайра (а она из богатеньких!), то она могла прилететь на частном транспорте и не зарегистрироваться, — напомнил Эрик и спохватился. — Подожди-подожди, в каком смысле — Тайра могла прилететь, если ты говоришь об этой девице, что она Тайра? Я ничего не понимаю! Хочешь сказать, что девиц две? И с которой же из них ты общался?
— Ты был пьяный и смешной, но стрелял, как бог! — грустно и озорно пропела женщина.
И, поверивший в дикую историю, Эрик только и смог укоризненно сказать:
— То есть познакомился ты с ней сильно подшофе? Слушай, а если она таким образом набирает материал для песен? Гуляя по Содружеству в поисках приключений?
Но раздражённый Дэниел выключил музыкальный канал и огрызнулся:
— Если она это делает, я тем более должен найти её! Услышать это от неё!
— Подожди, — спокойно сказал Эрик. — Мы не успели послушать первую песню, а ведь обычно первая и последняя песни новых альбомов бывают так называемое концептуальными. Давай-ка послушаем последнюю. О чём она будет петь? — И снова включил вирт. И пробормотал: — Может, будет не воспоминание, а информация.
Информация была. Такая, что мужчины переглянулись.
Если предыдущие песни шли под богатое на инструменты сопровождение, то теперь были лишь струнная гитара и голос. Дэниелу так и виделась усталая женщина, присевшая с гитарой на край маленькой сценической площадки в баре:
— Ты… Обнимешь за плечи меня и тихонько уснёшь. Я… Буду слушать дыханье твоё и за окнами дождь. И, уходя по дороге ночной в чужие миры, стон уношу на губах: любимый, меня отыщи! — И повторила почти безучастно, отчего морозом продрало по коже: — Любимый, меня отыщи…
16
Только под конец медитации Луис спохватилась и передала номер вирта Риты Ливею. Тот поворчал, но записал, а девушка побрела по одной из любимых тропинок, между кустами, диковинно подрезанными, и цветами, согнувшимися гроздьями нежных голубых колокольчиков. В густой траве рыскал Прести, изредка выпрыгивая и выглядывая хозяйку. Луис, так и не вышедшая из нужного состояния медитативного уровня, видела: дракончик, выпрыгивая, поддерживает себя на невидимых крыльях, которые немедленно исчезают, стоит ему вернуться на твёрдую поверхность. Теперь она поняла, почему о крыльях в сведениях по кэссийской фауне ничего не нашла: они втягивались, а в строении тела не наблюдались — уходя в нужный момент в другое пространство, если только Ливей прав в своих наблюдениях. Поэтому учёные и назвали его дракончиком — только исходя из строения тела.
Остановившись перед небольшой клумбой, сформированной не ровными рядами цветов и декоративной травы, а в художественном, на первый взгляд, беспорядке, Луис задумчиво пригляделась к высокому цветку, который среди остальных резко выделялся яркими тонами. Ливей смог вписать его в окружение других ярких цветов, но рост выскочке оставил, отчего казалось, что этот — командует. Юджина — улыбнулась девушка. Кто же ещё. Только она умеет среди других девушек, одетых одинаково, выделиться не только ростом, но и самой настоящей аурой командирши…
Уже забывшись в покое зимнего сада, подняла голову взглянуть на высокий потолок. Он был выполнен из материала, который под лучами лийского солнца светился льдисто-голубым, с яркими жёлтыми проблесками. Про материал ей, конечно, рассказал довольный своим «небом» Ливей…
И замерла, насторожённо прислушиваясь к своим ощущениям. И почему-то сразу мелькнула странная мысль о том, что слишком далеко отошла от Ливея. Очень далеко. Что, захоти он её отыскать, сразу и не найдёт. А ведь вирт…
Она резко обернулась.
Шагах в пяти-шести от неё стоял Горан. Он выглядел, как всегда, очень аристократично в белой трикотажной рубахе, в светлых свободных брюках, в каких-то мягких полуботинках. В душе Луис фыркнула: в этой полутёмной зелени он смотрелся неким привидением. Или манекеном, поскольку лицо его сохраняло странное выражение отсутствия всякого выражения. Нет, всё-таки привидением. Особенно в отличие от неё — бегающей в привычных потёртых серых джинсах и в закрытой тенниске.
— Разглядела? — бесцветно спросил Горан.
— Да, — помедлив, сказала девушка. Короткий всплеск веселья быстро проходил, заставляя горько пожалеть о собственной недогадливости. Могла бы и сообразить, что отходить слишком далеко от Ливея не стоит. Здесь, в этом довольно глухом уголке зимнего сада, может случиться что угодно. А садовник, естественно, не успел добежать до неё, если даже Рита дозвонилась.
— И как? Оценила?
Какой-то внутренний чертёнок не дал ей даже подумать о том, что она выпаливает:
— Я не оценивала. Я сравнивала.
Вот теперь его глаза зажглись интересом. Правда, враждебным. Но хоть какое-то чувство. Читать по эмоциям Луис ещё кое-как умела, а вот по безразличному лицу мало того, что ничего не угадаешь, так ещё и страшно с таким человеком общаться.