Ритуальный танец – обязательный атрибут, и центральное событие всякого праздника у нецивилизованных народов. Дело не только в его богослужебной функции. Главное назначение танца – в воздействии, которое он оказывал на человека, на его психику.
Это свойство танца, начиная с древнейших времён использовалось мистиками в качестве инструмента, способствующего достижению экстатического состояния. Здесь речь идет уже не о ритуальных действиях, а именно о средствах мощного психического воздействия. Эти средства применялись и применяются до сих пор в различных экстатических сектах и школах под именем радения. Вполне уместно упомянуть в этой связи пляски так называемых «танцующих дервишей», которые представляют собой не что иное, как способ погружения в мистический транс. Вот как описывает танец дервишей очевидец, которому довелось увидеть это зрелище во время путешествия по Турции:
«…Бьют литавры, затем смолкают, зал заполняют заунывные звуки нея (подобие флейты), к которым присоединяются другие инструменты. Ритм музыки становится все интенсивней, словно гипнотизируя трибуны и исполнителей. Дервиши сбрасывают черные одеяния, остаются в белых рубахах, со скрещенными у груди руками подходят к наставнику и преклоняют головы ему на плечо, целуют руку, затем выстраиваются в колонну, оборачиваясь и кланяясь друг другу. Прелюдия к ритуалу, родившемуся более семи столетий назад, закончена.
По ведомой только посвящённым команде наставника участники действа начинают кружиться. Их головы запрокинуты, руки распростёрты в противоположные стороны, ладонь правой руки повёрнута вверх, левой – к полу. Вместе с примерно тремя десятками взрослых кружится мальчик. Кажется, не будет конца странному представлению, но минут через десять вихрь стихает. Дервиши становятся на колени. Потом снова погружаются в магический цикл вращений. И так, по меньшей мере, пять раз.
Турки утверждают, что это вовсе не танец, а мистический церемониал; последователи учения средневекового мыслителя и поэта Руми, участвующие в нем, впадают в транс. Ладони повёрнуты вверх, чтобы получить божье благословение, а обращённые вниз должны передать его на Землю».
Уловка Одиссея
Праздничные обряды включали в себя сопровождаемое иногда звуками музыкальных инструментов чтение нараспев эпических поэм о деяниях богов и героев. Произнесение рифмованных стихов под музыку – это уже не что иное, как песня. Говорение стихами древние воспринимали как божественный дар, полагая, что столь необычным образом могут изъясняться только боги и лишь немногие из людей, которым боги передали этот дар. Предсказания оракулов, в том числе самого знаменитого из всех Дельфийского оракула, принято было записывать стихами, – ведь это были слова богов!
В древнегреческих трагедиях боги изъяснялись исключительно стихами. Стихи, произносимые нараспев, воспринимались как специфический язык богов, отличающийся от прозаического языка смертных. Поэтому к богам полагалось обращаться стихами – на языке, который им более понятен.
Самый распространённый жанр древней литературы – гимны богам, составлявшие первоначальное ядро всех древнейших священных текстов. Мы располагаем текстами египетских гимнов, начертанных на стенах храмов и внутренних покоев пирамид, глиняными книгами шумеров, в которых тоже записаны гимны, гимнами античных греков, славящих богов-олимпийцев, зороастрийскими гимнами в честь Ахура-Мазды и шести «амэша спэнта» – бессмертных святых. Древнейшая из индийских Вед – датируемая четвертым тысячелетием до нашей эры «Ригведа», что буквально означает «Веда гимнов». Приписываемая псалмопевцу Давиду библейская Книга псалмов – не что иное, как сборник гимнов, некогда распеваемых под звуки «псалтыри».
«Пойте, – говорит Гесиод музам, – воспевайте бессмертных богов, сынов земли и звёздного неба, богов, народившихся на лоне ночи, которых питал Океан».
В греческой мифологии мы находим упоминание о Сиренах – соперницах Муз в части музицирования. Согласно мифу, Сирены – морские девы, необыкновенной красоты, входили в свиту богини Деметры. Как-то они провинились перед богиней, когда не помогли ее дочери, Персефоне, украденной Аидом. В наказание Деметра наделила их… птичьими ногами. Впоследствии сирен стали изображать целиком в облике птиц с женской головой. Согласно преданиям, сирены славились нежностью своего чарующего и завораживающего голоса. Они жили на отдаленных островах и завлекали путников сладкими голосами. Их пение привлекало всех. Большую часть своей жизни они проводили, лежа на скалах и принося гибель рыбакам и мореплавателям, которых они заманивали своими песнями.
Гомер называл сирен очаровательными обольстительницами мужчин:
«Кто по неосторожности остановится и будет прислушиваться к пению сирен, тот не увидит больше ни жены, ни возлюбленных детей: сирены очаруют его своими гармоничными голосами и погубят. Вокруг этих очаровательниц валяются кости и высохшие остовы их жертв…»
За это сирен называли также «Музами смерти».
Если верить Гомеру, только хитроумный Одиссей нашел способ услышать пение сирен и остаться в живых. Он велел гребцам замазать уши смолой и воском, а его привязать к мачте, дабы послушать, все-таки, о чем поют прелестные сирены. В результате все остались целы.
Гимны, произносимые рифмованным речитативом в сопровождении музыкальных инструментов, были первыми священными песнопениями, первыми песнями. Древние не отличали песен от стихов, – для них это были явления одного порядка. И до сих пор в испаноязычной культуре не проводят различия между песенным жанром и жанром стихотворным. Певческий талант древние считали таким же даром богов, как и умение говорить рифмованными периодами. Известен миф об Орфее, фракийском певце, сыне музы Каллиопы, который своим чудесным пением очаровывал богов и людей, укрощал дикие силы природы. Примечательно, что Каллиопа считалась музой эпической поэзии и изображалась с навощёнными дощечками и стилем – палочкой для писания. Таким образом в мифе отразилась родственная связь между поэзией и пением.
Пение во все времена представляло неотъемлемый элемент богослужения. Если язычники распевали гимны, прославлявшие их богов, то христианские священники поют молитвы, славящие единого Бога. У христиан сохранилось древнее представление о пении как языке обитателей «небесного царства». В видениях христианских мистиков ангелы, окружающие Бога, постоянно поют Ему славу, совершая небесное богослужение. По этому образцу в христианских храмах создавались хоры, изображающие «ангельское пение». При дворе Римского папы существовал даже обычай кастрировать певцов, чтобы сохранить высокий («ангельский») тембр их голосов. Этот жестокий обычай просуществовал вплоть до начала ХХ века: только в 1903 году папа Пий X запретил использовать кастратов в папском хоре. Последний певец-кастрат Алессандро Морески умер в 1922 году.
Что пение является неотъемлемым элементом богослужения и имитацией речи богов – совершенно очевидно. Нас интересует другой его аспект – его влияние на состояние сознания человека.
Можно выделить два механизма воздействия пения на человека: импрессивный (когда мы слушаем, как поёт другой человек) и экспрессивный (когда поём сами).
Импрессивное воздействие объясняется тем, что всякий талантливый певец оказывает на слушателей чарующее, завораживающее впечатление, притягивает к себе их внимание, подобно тому, как Орфей очаровывал богов и людей. Слушая такого певца, мы удивляемся его дару, которым мы сами не обладаем. Поющий человек становится на какое-то время лидером толпы, ему хочется подражать, следовать за ним, приблизиться к нему. Это ощущение возникает самопроизвольно, ему трудно противиться. Поющий человек становится кумиром, объектом поклонения, в какой-то степени в глазах поклонников замещает собой бога. Всякий человек, покопавшись в себе, может вспомнить, что и он хотя бы однажды пережил (а может быть, и сейчас переживает) ощущение обожания и преклонения перед каким-нибудь эстрадным кумиром. Это явление хорошо известно и успешно используется в шоу-бизнесе.