Тот же святой, считая себя недостойным ходить по земле, принял на себя еще более суровый подвиг, дотоле не виданный на Русской земле: заживо похоронил свою плоть в земляной могиле. Никита, прозванный за это Столпником, выкопал себе глубокую яму – «столп», в которой можно было только стоять, где днем и ночью молился о прощении грехов своих и людских, довольствуясь несколькими глотками воды и единой просфорой в сутки, иногда же лишая себя и этой скудной пищи.
Евстафий Солунский привел целую классификацию видов греческих подвижников, в которую входили: oi gimnetai – «ходившие нагишом»; oi ton tricon anepistrofoi – «нечёсы, космачи, гривачи»; hamaieunai – «землепостельники»; rupones – «грязноноги»; ekotes kata pantos tou somatos rupos – «имеющие грязь по всему телу».
Однако наиболее распространенными, можно сказать, традиционными способами самоистязаний было ношение власяницы и вериг, а также самобичевание.
Власяница (или волосяная рубашка) первоначально представляла собой одежду в высшей степени простого покроя, изготавливаемую из грубой шерстяной материи, которую носили на голом теле, под верхней одеждой в знак покаяния. Ношение власяницы основывали на примере Иоанна Предтечи, который, как свидетельствует евангелие, «носил одежду из верблюжьего волоса» (Мар.1:6) и ветхозаветного пророка Илия, одевавшегося подобным же образом (4Цар.1:8). С третьего века власяницу часто упоминают христианские писатели. Тертуллиан говорит, что кающийся должен облекаться в власяницу и посыпать себя пеплом. Св. Киприан внушает падшим умилостивлять Бога слезами, уничиженным лежанием на земле, ношением власяницы.
«В среде монашества с IV века эта одежда входит в употребление чуть ли не всеобщее… Впоследствии примеры этого рода встречаются реже: только у таких лиц встречаем ношение власяницы, которые отличались особенным подвижническим терпением… Но частные случаи ношения власяницы встречаются до самых новых времён. И замечательно, даже это обыкновение у некоторых аскетов как мужского, так и женского пола, приобретает особенное усложнение с целью усилить ту боль, какая причинялась власяницей… У некоторых аскетов власяница была сделана из проволоки или же из одной или нескольких цепей, а также из железных пластинок».
Обратим внимание: ссылка на Иоанна Предтечу (явно подражавшего в своем внешнем облике древнему пророку Илию) не раскрывает главного смысла ношения власяницы, который заключался в утеснении своего тела, точнее – в причинении себе физического дискомфорта и боли. Поэтому «лучшая власяница» – не та, что более похожа на одеяние Иоанна или Илия, а та, которая причиняет более сильную боль. В этом и причина эволюции власяницы из обычной шерстяной рубашки в затейливые мазохистские дивайсы из проволоки, цепей и стальных пластин, – и далее вплоть до металлической цепочки с шипами, как в «Opus Dei», уже не имеющей абсолютно ничего общего с историческим прототипом, за исключением способности причинять боль.
Впрочем, в таком модернизированном виде власяница более напоминает вериги, чем одежду Предтечи.
Вериги – это разного вида железные цепи, полосы, кольца, носимые на голом теле для смирения плоти. К веригам также относят железные шляпы, железные подошвы, медные иконы или большие кресты, носимые на груди.
Понятие вериг подверглось не менее значительному переосмыслению, чем понятие власяницы. Первоначально веригами назывались тюремные кандалы, цепи, в которые заковывали заключённых. Первым христианам и даже некоторым апостолам нередко случалось подвергаться арестам, пыткам и казням, во время которых им приходилось носить кандалы. Позднее орудия истязания и казни христианских мучеников (бичи, гвозди, щипцы и т. п.), а так же кандалы и цепи, в которых они содержались в заточении, пользовались особым почитанием в числе прочих реликвий, сохраняемых в память о них.
Например, в церкви Сан-Петро-ин-Винколи (итал. Chiesa di San Pietro in Vincoli) в Риме в прозрачной дарохранительнице возле центрального алтаря хранятся так называемые «вериги святого Петра» – цепи, которыми по преданию был окован апостол Пётр в Маммертинской тюрьме в Риме (по другой версии во время его ареста в Иерусалиме, о котором упомянуто в 12-й главе Деяний апостольских).
Возможно, надевая на себя вериги, первые подвижники старались уподобиться мученикам, символически принять на себя их страдания, принимаемые за веру – в качестве испытания собственной веры. Однако довольно скоро символическое страдание сменилось настоящим: подвижникам мало было просто надеть на себя цепи или кандалы, надо было, чтобы они реально уязвляли плоть, причиняя ей боль. Ношение вериг стало восприниматься как своего рода аскетическое упражнение, имеющее целью изнурение телесное в непрерывном усилии совершенно «распять плоть свою со страстями и похотями» (Гал. 5:124).
Переосмысление вериг как орудий самоистязания очевидно уже произошло ко временам святителя Григория Богослова (IV в.), писавшего: «Иные изнуряют себя железными веригами, и, истончевая плоть, истончевают вместе грех».
Со временем форма и устройство вериг значительно эволюционировали по сравнению с теми же веригами св. Петра, в сторону их способности причинять большую боль: увеличивался их вес, усложнялась форма, вериги снабжались острыми шипами, вонзавшимися в тело и т. п. Для усугубления болевых ощущений некоторые особенно ревностные подвижники пронимали верижные цепи сквозь тело или кожу.
Согласно житиям, вериги носили многие святые, почитаемые как Римской, так и Восточными церквями. В русской Православной церкви, помимо дня поклонения честным веригам апостола Петра, отмечаемого 16 января (по юлианскому календарю), установлено также почитание вериг русских святых: прп. Иосифа Волоцкого (в Иосифо-Волоцком монастыре); прп. Никиты Столпника (в Никитском монастыре), прп. Лонгина Коряжемского, прп. Иринарха Ростовского. После кончины последнего осталось «сто сорок два медных креста, семь вериг плечных, железное ужище в двадцать сажен, путо железное на шею, скрепленный железными обручами и железным кольцом одиннадцатифунтовый камень, который преподобный надевал через кольцо на ручные пальцы… были у него ещё железные путы для ног и рук, железный пояс в пуд и палка железная».
В житии Никиты Столпника сказано, что с благословения игумена он возложил на себя тяжелые кованые вериги – грубые железные цепи с тремя большими крестами, а голову покрыл тяжелой каменной шапкой. Эта шапка долгое время оставалась в обители, и ее вместе с веригами носили на себе богомольцы и болящие. Но в 1735 году она была затребована в Московскую Синодальную канцелярию, где составлено было такое её описание: «Каменная шапка, называвшаяся Никитскою, явилась камня белого, четыреугольная и на ней сверху резьба простова мастерства гранено, а по сторонам крестовая в клетках, а по сторонам залощено».
Некоторые из почитаемых вериг представляют собой тяжелые цепи с крюками для крепления. С веригами другого вида можно познакомиться в Алатырском краеведческом музее (экспонат под номером 8731). Эти вериги состоят из кованных металлических пластин-звеньев, соединённых между собой подвижно скобами. Передняя пластина имеет форму креста, от которого отходят прямоугольные пластины-звенья, замыкающиеся на спинной квадратной пластине.
Вериги подобной же конструкции, только более тщательной работы, экспонируются в музее г. Пскова.
На Руси вериги носили не только монахи, но и юродивые (от слав. юрод – глупый, безумный), которых церковная традиция определяет как людей, «взявших на себя подвиг изображения внешнего, т. е. видимого безумия с целью достижения внутреннего смирения» (см. Кор. 3:19).
Блаженная Евфросиния Серпуховская на шее носила железную цепь, а на груди медный крест величиной около четверти. Фаддей Петрозаводский смирял себя жесткой власяницей, цепями и железным крестом. Виктор Луховской на теле носил власяницу, на ногах – вериги. Носили вериги под одеждой Иона Мологский и Марфа Суздальская. Оригинальный набор «тяжестей» хранится на могиле ростовского юродивого Стахия (Афанасия):