«Попытки точно определить, какое же именно растение предки индоиранцев называли сомой, вряд ли могут привести к бесспорной идентификации, – отмечал крупнейший специалист в области истории и культуры Индии, Центральной и Южной Азии академик Г. М. Бонгард-Левин. – На протяжении своей многовековой истории предки авестийских иранцев и индийских ариев расселялись по обширным территориям с различными географическими условиями, климатом, растительностью. Следуя своим культовым традициям, они изготовляли ритуальные напитки, находя пригодные для этого растения; в разных географических зонах ими являлись, очевидно, различные „плоды земли“, дававшие необходимый культовый эффект. Ещё в ранних индийских сочинениях зафиксировано положение, по которому разрешалось заменять традиционный вид „сомы“ некоторыми другими растениями – травами, злаками, кустарниками. Но все они должны были обладать сходными свойствами, оказывать эйфорическое воздействие. Уже ранний комментатор „Ригведы“ Саяна писал, что если невозможно добыть точно ту сому, о которой говорит священное писание, то следует взять „путику“ – определенный вид вьющегося растения; если нет и её, то тёмную траву „арджунани“. Ритуальные тексты разрешают в качестве „заменителей“ сомы применять зёрна ячменя, некоторые сорта пахучих трав и т. д.»
Если бы во главу угла ставилась реальная способность растительного препарата изменять состояние сознания, следовало бы тщательно следить за рецептурой этого препарата, не допуская произвольной замены используемого растения.
Однако главное значение в культовой практике (и не только в отношении сомы-хаомы, но и в отношении всех без исключения инструментов воздействия на сознание) имеет символический, а не естественно-природный смысл используемых инструментов. То есть имитация явления оказывается порой важнее самого явления.
Иллюзия Рая
В стране Мулект, что значит «жилище арамов», в старину жил горный старец.
Развел он большой, отличный сад в долине, между двух гор; такого и не видано было. Были там самые лучшие в свете плоды. Настроил он там самых лучших домов, самых красивых дворцов, таких и не видано было прежде; они были золоченые и самыми лучшими в свете вещами раскрашены. Провел он там каналы; в одних было вино, в других молоко, в третьих мед, а в иных вода. Самые красивые в свете жены и девы были тут; умели они играть на всех инструментах, петь и плясать лучше других жен.
Сад этот, толковал старец своим людям, – есть рай. Развел он его таким точно, как Мухаммед описывал сарацинам рай: кто в рай попадет, у того будет столько красивых жен, сколько пожелает, и найдет он там реки вина и молока, меду и воды. И жители тех мест верили, что этот сад – действительно рай.
При входе в сад стояла неприступная крепость; никто в свете не мог овладеть ею; а другого входа туда не было.
Двор свой горный старец держал отлично, богато, жил прекрасно; простых горцев уверял, что он пророк; и они этому, поистине верили.
Содержал старец при своем дворе всех тамошних юношей от двенадцати до двадцати лет. Были они как бы стражею и знали понаслышке про рай, ключами от которого владел старец. Но войти в таинственный сад никому не позволялось, кроме как по велению старца. Приказывал старец вводить в свой рай юношей, и вот как: сперва давали им некое сонное зелье, сонными брали и вводили в сад; там их будили.
Проснется юноша, и как увидит сад и всё, что в нём, поистине уверует, что находится в раю, а жены и девы во весь день с ним: играют, поют, забавляют его, всякое его желание исполняют; все, что захочет, у него есть; и не вышел бы оттуда по своей воле.
Однако счастье их длится недолго. Как только, утомленные наслаждениями, они заснут, переносят их по приказу старца в его дворец. Проснутся юноши во дворце, изумляются, но не радуются, оттого что из рая по своей воле они никогда не вышли бы. Идут они к старцу и, почитая его за пророка, смиренно ему кланяются; а старец их спрашивает, откуда они пришли. Из рая, отвечают юноши и описывают все, что там, словно как в раю, о котором их предкам говорил Мухаммед; а те, кто не был там, слышат все это, и им в рай хочется; готовы они и на смерть, лишь бы только попасть в рай; не дождутся дня, чтобы идти туда.
Но старец говорит им: если хотите еще раз войти в рай, должны вы это заслужить. И посылает их убить кого-нибудь из важных людей; посылает он многих из них в недалекие страны с приказом убивать людей; они идут и приказ его исполняют; кто останется цел, тот возвращается ко двору, и рассказывают в точности, как дело сделали; а старец устраивает пир да веселье великое; смельчаков он хорошо знает; за каждым из посланных он отряжает особых людей, и они ему доносят, кто смел и ловок в душегубстве. Исполнившего поручение по приказу старца вновь вводят в сад тем же порядком, а кто будет убит, верит, что тотчас же попадает в истинный магометанский рай. А потому посланцы его не страшатся совершенно ничего, а попав в плен после совершенного смертоубийства, и сами убиваются. И много было у старца таких, что повиновались ему и по его обычаю жили, во всей стране, от Дамаска в одну сторону, до Курдистана в другую.
Оттого власть старца над своими была чрезвычайно велика, а еще более велик страх перед ним повелителей окрестных стран. Кого горный старец порешил убить, тому не спастись. Много царей и баронов из страха платили старцу дань и были с ним в дружбе.
Эту историю, весьма напоминающая волшебную сказку из «Тысячи и одной ночи», читатель может найти в манускрипте XIV века под названием «Книга о разнообразии мира». Манускрипт был записан со слов заточенного в тюрьму венецианца Марко Поло, который утверждал, что слышал эту историю во время длительного и опасного путешествия по экзотическим странам Востока.
Историю, описанную выше, можно было бы счесть выдумкой хитрого венецианца. Однако поспешных выводов делать не стоит. Дошедшие до нас исторические документы и многочисленные косвенные свидетельства подтверждают подлинность этой истории. За исключением, разве, одного: существования рукотворного «рая». Горному старцу вовсе ни к чему было разводить среди гор чудесный сад, строить там роскошные апартаменты и поселять в них прекрасных девушек, изображающих райских гурий. Потому что старец владел секретом, позволяющим достигать того же результата гораздо более простыми средствами.
Если перечитать рассказ Марка Поло ещё раз, несложно заметить, что юноши попадали в «рай» после приема некоего зелья, а когда забытьё, навеянное этим зельем рассеивалось, оказывались опять в доме старца. По-видимому, все видения «сада наслаждений» они переживали под действием этого зелья, которое затем заставляло их испытать эти переживания ещё раз. Вот это зелье и было «ключом» от поддельного рая, которым действительно владел «горный старец», а точнее Хасан ибн-Саббах, основатель и глава зловещего ордена асассинов.
В 1090 году Хасан ибн-Саббах со своими единомышленниками-исмаилитами захватил укрепленный замок Аламут, близ Казвина, в северо-западном Иране. Здесь он занялся воспитанием самых сильных и ловких юношей, чтобы сделать их орудиями своей воли. В числе прочих средств, служащих этой цели, употреблялись им составы из смеси опия с каннабисом, которые приводили его учеников то в состояние блаженства, так что они считали себя в раю, то в сильнейшее возбуждение, ободрявшее их к самым опасным предприятиям.
Свойства растения каннабис или индийской конопли (Cannabis indica) были известны с глубокой древности. Около 2700 г. до н. э. в Китае уже использовали коноплю (в виде настоя, как чай): император Шен Нун предписывал своим подданным принимать такой настой в качестве лекарства от подагры и рассеянности, кашля и поноса. Однако получать концентрат галлюциногена, содержащегося в каннабисе, первыми научились именно исмаилиты – секта мусульман-шиитов, базировавшаяся главным образом на территории Персии, где издревле существовал культ хаомы. Исмаилиты переняли у персидских зороастрийцев и митраистов обычай изготовления опьяняющего напитка из различных трав, включая опийный мак. Такой напиток ранние арабские источники называли гашишем. Отсюда и второе, более известное название исмаилитов – хашшишин (лат. аssassini – асассины) – «потребители гашиша».