Купаясь недавно, Надя была слишком увлечена разными мыслями: о Фай, Сэйри, няшке, рыцарях-спасителях, да еще и о бале. И не обратила внимания на то, как испорчена белоснежная попаданская кожа.
И теперь девушка легла в постель с твердым намереньем: жаловаться на свое синюшное несчастье запасному Я, пока то не посочувствует хорошенько!
Появление Фай спасло Надю и ее запасное от их фирменной склоки.
Зевающая фея в фиолетовом халате поверх ночной сорочки принесла Наде круглую фарфоровую баночку с крышечкой.
– Совершенно... вылетело... из головы... А-ах!.. – сонно пролепетала Офайна-долэ, суя баночку в руки Эль. – Намажь... девочку... кремом!.. Кожу... надо... беречь... Для бала...
И, не дожидаясь чьего-либо ответа, Фай ушла прочь. Отсыпаться.
Служанка задрала сорочку попаданки, лежащей как пластилиновое бревнышко. Старательно смазала синяки кремом. Над ложем растекся смешанный аромат алоэ и чего-то загадочного. Перекатила Надю на живот, натерла целебным средством заднюю часть сонного бревнышка. И, оправив Надину сорочку, прикрыла соню одеялом...
Попаданка провалилась в сон, как в блаженство.
Дивный ласковый вальс звучал вдали. А Надежда в синем новом сарафане кружилась по летней цветущей поляне – в паре с Ткэ-Сэйросом!
Любимые прозрачно-серые глаза с карими крапинками, светлое лицо в веснушках, волны русых волос, поджарая фигура, чуткие руки – всё было рядом, вблизи! И Надино сердце полнилось радостью и покоем...
И вдруг – исчезли!
Исчезли холм, музыка, парень!..
Девушка оказалась одна – в неведомой жаркой комнате...
Пестрый свет льется сквозь ало-желто-зеленые витражи двух квадратных окошек. Раскрыты внутрь дубовые ставни – створки прижаты к стенам. За желтыми и алыми тюльпанами витражей просматривается черная ажурная решетка.
В дальнем углу комнатки – вишневый балдахин с опущенными занавесями. Там таится неширокое ложе.
Огонь в камине сдержанно шипит, поглощая влажные сосновые дрова. Свежие лапки хвои украшают темную каминную полку.
Надя решает уйти.
Хотя идеальные квадратики окон наводят на мысль, что комната – в замке Рахейру, но черные решетки пугают.
Девушка дергает ручку двери – дверь легко открывается.
Не ловушка, хвала Синеве Окейсра!
– Подождите, Надежда! Всего одну минутку! Прошу вас! – раздается позади попаданки родной голос. Ее собственный. Голос самой Надди-глупышки. Или – ее двойницы-умницы, по воле магии ставшей злодейкой.
Попаданка прикрывает дверь, оставшись внутри комнаты...
А Фай-то нагоняла туману, мол, Надя-сель – и не живая, и не мертвая! Обманула попаданку хитрая фея!
Вот же она – Надя-сель! Живая!
Стоит как ни в чем не бывало в цветных лучах. Красавица! Вылитая – я!
В белом бальном платье с пышными складками – о, такого у меня нет!
А черные волосы красиво забраны вверх – уложены башенкой, украшены брильянтовой диадемой! Барби-принцесса, одним словом!
Прекрасно! Убитая – жива-живехонька! Вот и верь людям!
Только улыбка моей эрль-самии слишком странная – неземная, непонятная. Такая, словно всё и всем прощено, даже самой себе.
Прощальная мягкость ухода навсегда...
– Рада, что ты – жива! – ответно улыбается наша Надя. Обычной девчачьей улыбкой – широкой, веселой. Простой.
Двойница протягивает к Наде правую руку и манит: подойди, мол, подойди же!
Надя идет вперед. Но не может приблизиться.
С каждым шагом попаданки ее эрль-самия в белом отплывает назад. Надю-сель будто бы сносит тихой волной!
– Передайте фее, что я... – раздается едва слышно. И звук замирает.
Надя вздрагивает. Садится на постели.
– Что передать Фай?.. – спрашивает, моргая со сна.
К ложу подбегает Эль.
– Ой, барышня! Вы так застонали!.. Аж думала – за феей побежать! А тем мигом вы – и проснулись!.. Позвать ли?!
– Кого? – Надя тупо смотрит на служанку.
– Офайну-долэ – позвать? Вы, вроде бы, желали ее видеть?..
Надя вся в поту. Она отирает влагу со лба, пробует языком с пальца – гольная соль на вкус! Ох, как жарко!
– Вовсе не желала... – ворчит барышня-попаданка. – Не видишь, что я вся – мокрая?.. Неси таз с водой!..
Эль убегает, чтобы приказать другим прислужницам нагреть и принести воды – да побольше!..
Раз уж услуги Эль пришлись гостье по вкусу, то служанка теперь – на особом положении. Ее дело – близ Нади околачиваться, а подать-принести должны иные слуги. До двери в покои. Дальше Эль – и сама нужное доставит. Выслужится!..