Жадными взорами расширенных глаз молодые затягивали образы друг друга – поглубже в сердце!
Пара вдохновенно скользила по залу, рискуя сбить с ног других танцующих. А те увертывались, отступали с дороги безумцев. Вменяемые танцоры отстранялись с улыбками, в которых сквозили то издевка и зависть, то досада и умиление...
Чудеснице и кольтэ Сэрлиху наскучило наблюдать за ошалевшим молодняком.
Зрелые феи тоже порой – непрочь порезвиться! А некоторые темные рыцари отлично умеют уловить удобный для страсти момент.
Коварный кавалер осыпал фею Фай изысканными комплиментами и подпаивал ликером – ее самым любимым, вишневым. И вскоре душа обольщаемой дамы размякла до того, что всецело предалась сантиментам.
Фай и Сэрлих затанцевались до поцелуев и ностальгии.
От чувствительных воспоминаний о прошлом и неостывшего чувственного влечения всегда недалеко до общей постели. И потому, не прошло и двух часов, как чудесница обнаружила себя совершенно обнаженной в личных покоях соблазнителя...
Фай запретила себе размышлять о последствиях.
О! Хотя бы раз ни о чем не думать, а просто расслабиться! Поддаться давней полузабытой грезе! Вкусить последние сладкие мгновения, даруемые щедрой судьбой!
Фай помнила горькое предначертание. И вовсе не собиралась горевать. Пророчество скорой гибели еще более усиливало жажду жизни в женщине, всегда готовой любить. Шут с ними, с последствиями!..
В отличие от любимой, кольтэ Сэрлих думал именно о последствиях – он надеялся, что бальная ночь навсегда вернет ему родную жену...
Тем временем, проблеск здравого смысла каким-то чудом прорвал блаженную пелену – вероятно, не без ускоряющего пинка со стороны запасного Я, – и попаданка Надя с изумлением поняла: ее зацеловывает вовсе не тот, кому следовало бы!
Еще содрогаясь от влечения, Надя усилием воли стряхнула с себя опьянение чарами бала.
– Пустите! Пустите!.. – произнесла она, вырываясь из рук и выкручиваясь из-под губ юноши.
Вид кавалера показался Наде безумным. Кольтэ Мозли трясло, как в лихорадке. Он словно бы и не услышал слов девушки.
Вырываясь, наша вечная попадашка – попадашка в миры и в нелепицы! – окинула взглядом место, куда ее завлекла слепая волна глупых желаний.
Какая-то пыльная ниша в тупике коридора! Фи! Никакой романтики!
И с какого-такого бреда она, Надя, целуется с резвым мальчиком, который вовсе – не Ткэ-Сэйрос?!
– Пустите же, говорю я вам! Вы совсем обнаглели, сударь! Вы в своем уме?! – притворно рассердилась Надя. – За кого вы меня принимаете?! У меня есть жених!
Запасное охотно подбодрило: «Так его! Ты, понятно, сама виновата! Но у нас тут – не тот случай, чтобы признавать свою вину!»
И Надя старательно стыдила кавалера. Ах, вот, какой он – подлый!..
Некоторое время бедняга Мозли с трудом приходил в себя...
Офайна-долэ не без веской причины со спокойной душой бросила Надю этой ночью на произвол случайности страсти.
Фея знала: случайность в лице кольтэ Мозли не могла стать особо опасной!
Рыцарь, конечно, способен грубо затискать потаскуху в притоне. Но всерьез обидеть прекрасную деву-мечту рыцарь Шума – не способен!..
– Надди! Милая сердцу Надди! Простите мою поспешность! Но вы сами меня обнадежили! – потерянно залепетал юноша. – Прошу простить за дерзость! Мне показалось, что...
Надя шустро оправила арселе, фату и платье.
– Вот именно! Вам – показалось! – оборвала прекрасная дева рыцарское объяснение. – Мы просто затанцевались... А так... Я люблю Ткэ-Сэйроса! И вы, я уверена, давно – в курсе!..
Бедняга рыцарь обреченно вздохнул и грустно потупился.
Но, пять-шесть секунд спустя, жизнерадостно улыбнулся:
– О, прелестная Надди! Возможно, вы еще измените свой выбор!..
И, одарив деву-мечту сияющим надеждой светлым взором, кольтэ Мозли галантно поклонился.
LXVII.
Так как наша Надя ни в коем случае не собиралась менять свой выбор, она быстро решила: корить себя, любимую, за распущенность – можно и после бала, а сейчас надо всего лишь – сменить партнера!
Что и сделала. Сменила.
Стоило только прелестной деве вернуться в бальную залу в гордом одиночестве, как новые кавалеры – кто в бархате, кто в сукне, – примчались к ней с приглашением на танец.