Так лопухнуться! Опять! В который раз – задать лишний вопрос, брякнуть сдуру! Проколоться! Засветиться!
Возможно, и даже – наверняка, серые парни Сыска и без того знали правду о Наде. Но теперь они, поди, ехидно думают: «Смазливая девчонка из чужого мира не умеет держать язык за зубами – дура набитая, а не легенда! Ни разу не фея! Легенда сквозных миров, ха-ха! Щас прям! Да ее просто случайным сквозняком в наш Шум задуло!..»
Статные красавцы Лешнего Сыска не станут уже восхищаться Надей так сильно, как прежде.
И скрытный замкнутый Рэм – он тоже был свидетелем глупой болтовни! И он уже не захочет больше танцевать с такой круглой дурочкой, какой показала себя Надя!..
На выкрики и рычание сыщика сперва явился именно Рэм. Как нарочно! Нет, чтобы кто-то другой! Так надо же! Пришел самый серьезный и самый красивый парень Сыска!
– Олух! Идиот! Бочка мальвазии! – брызжа слюной, заорал начальник на Серого Волчка. – Почему барышня без надзора? О чем ты думал, Рэм?! В какое место залипли твои мозги?!
– В бочку мальвазии залипли! – отрапортовал Рэм с мрачным видом. – Недооценен уровень алкоголя в крови быдла! Трудно предвидеть особую прыткость в эдаких жирах!
Парень кивнул в сторону отбивной из вепря-насильника.
Кольтэ Фоф усмехнулся. И еще немного поорал для порядка, неоднократно упомянув бочку мальвазии...
Ну, конечно, Рэм сразу же всё понял. Улики всюду!
Платье – рваное. Надя – драная. Шея – в засосах. На руках – синяки от зажимов лап подонка. И постель на ложе – смята. И близ кровати валяется избитый вепрь, которому сыщик сделал неслабое кровопускание.
Элементарно, Ватсон! Кого-то тут обесчестили!
– Он не успел, – поспешно сказала Надя, запоздало кутаясь в покрывало. – Мне повезло. Спасибо – Гаф-дофу!
Рэм посмотрел на девушку серьезно, строго. Не глаза, а чистая сталь! Обалденно крутой парень!
– Сочувствую, барышня! – произнес парень. Без особого выражения.
– Сочувствует он! Бочка мальвазии! – возмущенно зашипел кольтэ Фоф. Кричать сыщик, видимо, устал. – Убрать немедленно! Прирезать во дворе! Всем – наукой!
Тут как раз появилась на пороге пара серых служивых – молодые бравые ребята!
Надя залюбовалась на всех серых Сыска.
Парни с любопытством уставились на растрепанную деву в синем шерстяном покрывале.
Рэм сухо повторил парням приказ Гаф-дофа.
И вдруг до сознания попаданки дошел смысл фразы «Прирезать во дворе».
Надя похолодела от ужаса.
– Не надо никого резать! – вскричала добрая девочка, вскакивая с ложа. – Вы его и так отдубасили на славу, кольтэ Фоф! Смотреть страшно – натуральная отбивная! Зачем же добивать?!
Один из любопытных парней хмыкнул. Второй опустил глаза. Серьезный Рэм помрачнел пуще прежнего.
Гаф-доф затопал ногами, буравя Надю черным колдовским взором.
– Неужели вы, барышня Элиза, напрочь лишились памяти?! А не позвать ли к вам доктора?! Вы обезумели, что ли, после насилия?! – неистово заорал Наполеон. Связки, видимо, передохнули – в змеином шипении сыщик уже не нуждался. – Советую вам – молчать! Если барышня не в себе, ей же лучше – тупо молчать!..
Как многим известно – и в Екатеринбурге, и в Мум-мели-дайре, – Надя отнюдь не всегда слушалась добрых советчиков. И уж, тем более, упрямица вовсе не принимала советов, звучавших словно угроза.
Ни на миг не задумавшись о тайном смысле последних фраз Гаф-дофа, попаданка жалобно взмолилась, умильно сложив ручки.
– Пожалуйста-пожалуйста, кольтэ Фоф! Отправьте отморозка в тюрьму! Не надо его резать! – нежнейшим тоном просила Надя. – Или – на исправительные работы! Что-нибудь строить! Башенку там, теремок! Умоляю! Он ведь почти ничего не успел натворить!..
Не то, чтобы Надя совсем не пострадала. Вепрь довольно сильно ее помял, хотя и не добрался до желанной цели.
Но девушке вовсе не хотелось быть виновной в чьей-то смерти. Хватит уже и бедной двойницы, гибель которой, как ни крути, на совести попаданки!
Не окажись россиянка в Шуме, здешняя двойница так и жила бы себе мирно-славно при чудной няшке. Правда, кольтэ Сэрлих рано или поздно бросил бы Надю-сель, потому что – видеть надо, как он облизывается на Фай! Но ведь на подхвате был бы поэт-громила. И Сэйри мог бы попасть в запас. И вообще – мало ли в Шуме мужчин?!
По сути, Надя загубила свою эрль-самию. Самим фактом появления в Шуме – загубила.
Запасное Я отпустило своей Надежде все грехи, оправдав хозяйку неизбежностью скрещения судеб. Но осадок нечаянной вины остался в нежном сердце попаданки.