И потому Надя не желала, чтобы еще один человек – пусть даже и гад паскудный! – был бы убит из-за нее...
Кольтэ Фоф вгляделся в молящие глаза девушки. И обреченно вздохнул.
Чуть позже Надя поняла: сыщик вздохнул обреченно, потому что не смог остановить глупых попаданских слов, так и летящих из уст девушки одно за другим...
– Так, парни! – заговорил кольтэ Фоф почти спокойно. – Взяли мусор – вынесли во двор! Оставить там! Считаем, наказание завершено. Резать не надо. Негодяю и так, надеюсь, уже не оклематься!.. Рэм! Присмотреть за барышней!.. От дурацких балов – одни проблемы!..
Дюжие парни уволокли двуногого вепря прочь.
Рэм встал на дежурство – снаружи покоев.
Кольтэ Фоф прикрыл дверь, оставшись внутри.
Сыщик вперевалочку подошел к Наде, опустившейся на стул.
– Послушай, девушка! Если ты не хочешь попасть в новую беду, запомни покрепче свое шумское имя! – проворчал сыщик, глядя мимо Нади. – Мне бы не хотелось огорчать Офайну-долэ. Она заслужила право выбирать друзей. Даже – из числа идиотов.
Надя с укоризной уставилась на грубияна. Но тот избегал ее взгляда, старательно рассматривая ширму, лежащую позади стула.
– В Шуме нет тюрем! – Тучка печали скользнула по лицу сыщика. – В Шуме нет исправительных работ!.. Более семидесяти лет назад Общий Совет принял решение: любая вина карается незамедлительно. Если кто-то виновен, его быстро наказывают – и отпускают. Иногда – на волю, иногда – на тот свет. Зависит от вины и от приговора.
Надя ахнула.
– Плети? Меч палача? Смерть вместо тюрьмы? – выдохнула девушка.
Кольтэ Фоф кивнул.
– Исключения редки. Только – для особых случаев.
Гаф-доф поднял ширму. Установил ее, как надо. И протопал к выходу.
– Вы, Элиза, под охраной до окончания бала! – не оглядываясь, бросил сыщик. – Танцевать – разрешаю!..
Надя встала и прошла к двери. Заперла за ушедшим спасителем.
Прижала пылающий лоб к безразличию убитого дуба...
И теперь, спустя четверть часа, Надя все еще стояла, замерев, и горько шептала: «Никогда мне не стать такой, как Фай! Умной, хитрой, жесткой! Никогда мне не стать правильной магиней!..»
LXX.
Горечь юных от осознания собственной глупости – всегда мимолетна.
Молодость души хороша тем, что предпочитает спешить: ловить мгновения радости, отбрасывать миги горя.
Бывают люди – старые будто бы от рождения. Они с раннего детства самозабвенно копят печальные воспоминания, охотно впадают в депрессию и, как правило, любят жестокие истории с трагическим концом.
Надежда такой не была.
Юная сердцем, а не только телом, наша попаданка не могла страдать долго и упоенно – ни из-за несовершенства мира, ни из-за несовершенства самой себя. Даже адская боль от вечной разлуки с любимым не сломала Надю, а лишь заставила искать выход – обратный путь к утраченному.
Любопытство к тайнам жизни, надежда на лучшее, вера в будущее никогда не покидали девушку. Несмотря на то, что со стороны Надя часто казалась сущей пустышкой, ее душа с каждым прожитым мигом наполнялась новыми знаниями и мечтами.
Ценные знания приходят к людям разными путями.
Один человек учится по книгам, наблюдает мир, размышляет над чужим опытом.
А другого, неуча, реальность хватает, как щенка – за шкирку, и тычет носом в сделанную лужицу глупостей, пока насильно обучаемый не сделает нужный вывод. Нужный для его же, человека, развития.
Очередная глупость пошла Наде на пользу. Она дала себе честное слово: чаще и глубже думать – прежде, чем открыть рот.
И успокоилась.
Она, Надя, не сдастся. Она решила!
Она станет, как фея Фай – как женщина, которую боготворят все мужчины! Даже, как оказалось, свирепый Наполеон.
Ткэ-Сэйрос еще будет гордиться, что у него есть Надя! Она станет достойной любви настоящего рыцаря-гения!..
Надя отходит от двери. Садится на стул.
Так! Надо думать, думать и думать!
Обдумать всё-всё, что она знает о Шуме и его обитателях. Позже – выяснить у Фай всё-всё, о чем Надя еще не знает.
Итак, что же сейчас самое важное?..
Как бы ни были хороши наши планы, мы не всегда вольны их исполнить. Особенно, если в дело вмешается призрак...
Попаданке не удается сосредоточиться на умных мыслях.
Потому что ее колен касается подол белоснежного платья.
Мягкие волны шелка – откуда они?