– Кранты, кранты, кранты! – вопит Надя, с ненавистью глядя на гладь воды, упорно не желающей испаряться. – Фай! Я не могу! С чего ты вообще взяла, что я обязана кипятить воду?! – негодует бедняжка-ученица.
И отталкивает чашку. Та, опрокинувшись на блюдце, дает трещину. Вода жизнерадостно растекается по розовой кружевной скатерке.
Надя вскакивает, отчаянно всплескивает руками.
– Вертеть иглу на тарелке, крутя пальцами воздух! Заставлять зеркало треснуть одной лишь силой мысли, текущей, блин, якобы из глаз! Испарять воду внушением через ладошки!.. Блин, блин, блин!.. Фай!.. Я не магнит, не экстрасенс! Даже не самовар, в конце концов!.. О! Ты нарочно меня унижаешь! Хочешь доказать, что я – пустое место!.. С какой стати я обязана стать кипящим самоваром?! Ты просто издеваешься, да?!
Офайна-долэ, щурясь, рассматривает огромный веер. Плотный шелк натянут на костяной каркас. Обнаженные одалиски танцуют перед заморским султаном. Четырнадцать нагих дев на четырнадцати частях веера – по одной на каждую ночь. Султану хватит забав на две недели!
На вечернем синем фоне белоснежные гибкие рабыни молят господина о ласках. Золотые лучи луны освещают покорные женские лица. А султан сидит в тени – темной зловещей фигурой, напоминающей кукиш.
«Играет чужими жизнями, как наш проклятый черный колдун! – кривится чудесница. – Ухмыляется страстям несчастных! Полон вожделения и злобы! Жаждет владеть всем миром! Поиметь весь наш Шум!»
Фея с отвращением захлопывает веет. Кольтэ Сэрлих получит нагоняй за пошлый дар! Мало фее мучений с Надей, так еще и служанка недавно принесла вот эту дрянь с игривой записочкой от вечного рыцаря, который хорош собой, но, как правило, далек от морали!..
На подругах – одинаковые коричневые сарафаны из бархата с золотой парчовой обшивкой. Белые рубахи женщин взмокли от напряжения.
Фай страдает от невозможности заставить Надю сосредоточиться на задании. А попаданка измучилась стыдом от бессилия.
Ведь чудесница уверена, что для Нади-пролетанки плевое дело – крутить иглы, бить зеркала да греть воду природной внутренней силой. А наша легенда – вот, хоть убейте! – не чувствует в себе никаких способностей к чародейству! Кроме, понятно, умения мотаться из Шума на Урал и обратно. Кранты, кранты, кранты!..
– Надя, не заплетай волосы! – напоминает фея, заметив, что ученица опять машинально скручивает локоны. – Я уже сотню раз тебе повторяла: начинающей фее лучше быть с распущенными волосами. Длинные пушистые волосы облегчают опыт высвобождения внутренних энергий.
Попаданка обиженно сопит. И, скорчив несчастную рожицу, плюхается на стул.
– Вот, только не надо инсценировать нападение, Фай! – просит она. – Я сразу пойму, что это ты подстроила, не сомневайся!
– Помилуй меня, Синева Окейсра! Понятия не имею, о чем вы толкуете, моя милая! – притворно изумляется чудесница.
– Думаешь, я не чувствую? – ворчит Надя с ехидцей. – Что я – полная дура, полагаешь?! Так, блин?!.. А я вот точно знаю! Ты решила напустить на меня мнимого злодея! И поглядеть, как я мигом начну магичить, чтобы спастись!..
Действительно, несколько секунд назад чудесница четко представила себе картину: один преданный фее слуга нападает на попаданку, специально оставленную без надзора, а та машинально использует магическую самозащиту.
Было бы чудесно, если бы так и случилось! Беда в том, что с Надей шутить – опасно. Никогда не знаешь, чего от нее ждать!
Вдруг хорошая задумка на деле обернется чьей-то случайной смертью? Слуг, конечно, под рукой – как навоза! Да только не все они верны да честны. Грех – губить лучшего! А тем, кого и – не жалко бы, такую игру – не поручишь! Потому что тогда пришлось бы трястись за Надю. Не ровен час, узнается: многие еще тут подкуплены!..
– И как же ты поняла, что я задумала? – улыбается фея облегченно. – Весьма рада! Хотя бы что-то в тебе уже проявляется наружу!
Надя озадачена. И верно: как?!
Пытается припомнить ощущения.
Так. Она жутко сердилась на наставницу. И мельком помечтала: чтоб прям все академии мира провалились пропадом! Потому что за нынешний день у Нади – уши завяли слушать про шумское обучение магов!