– Мы не можем оставить кольтэ Ра́рлиха при себе, – предупреждая Надину просьбу, сказала Фай. – На него станут охотиться не только знатные роды и просто злодеи всего Шума. Иностранные державы тоже захотят убить малыша или завладеть им.
Наде не было нужды уточнять: какие державы? Память-наследство хранила сведения обо всех развитых государствах. Фай ведь сама оплатила элитное обучение Нади-сель, выудив ту из нищеты. Фай сама подготовила Бью-Снеж на роль гувернантки наследницы рода Рахейру...
Сейчас, допивая чай с бергамотом, Надя исподтишка наблюдала за кольтэ Сэрлихом. Тот хохотал, стуча по столу серебряной кружкой и отпуская непристойные остроты. Рыцарь чудесницы был из тех, кому любое море – по колено, а всякая гора – по барабану. Однако...
Минувшей ночью, когда Фай завершала свой акушерский труд, а Надя праздно томилась бессонницей, не смея совать нос в дело деторождения, но сходя с ума от тревоги, попаданка облачилась в мужской наряд из темно-коричневой кожи, подбитой и отороченной светло-серым мехом – в нечто вроде просторной длинной куртки и широченных штанов. Элегантности в наряде не было и в помине, но защиту от мороза он обеспечивал.
Волшебный замок притворно дремал, будто бы внутри него не происходило ничего особенного. Слуги старались казаться случайными тенями. Господа и воины расслаблялись, мерно посасывая выпивку: одни – в пышных покоях, другие – в более скромных, но все – в тепле и уюте. Толстокожие мордастые стражники в телогрейках зевали тут да там, метая карты в холоде коридоров и терпеливо ожидая смены караула...
Напялив шапочку-ушанку, Надя кое-как нашла какой-то выход во двор. Спустилась по лестнице с третьего яруса. Подошла к колодцу. И уставилась в темно-фиолетовое небо, украшенное, как колпак волшебника, золотыми звездами.
«Кто меня за язык-то тянул с этой моей глупой местью?! – думала Надя. – Поняла ли Фай, что свидание рыцаря с призрачной девой говорит об их взаимной любви? Может ли мудрая волшебница прозевать такой простой вывод? Маловероятно!..»
Надя запоздало – как часто с ней бывало, – запоздало оценила красноречивость факта-улики.
«Как же Офайне-долэ, должно быть, горько! Чудесница волей-неволей спасает сейчас ребенка тех двоих, все-таки – влюбленных!.. – думала Надя, пробуя подошвами меховых сапог полосу льда. – За что судьба так немилосердна к Фай? Родовое, что ли, проклятье? Возмездие рока за великие дары природы?.. Почему Фай вечно должна терпеть, прощать и спасать тех, кто ее обидел или из-за кого ее обидели? Почему ей приходится спасать соперниц или детей разлучниц? Почему чудесницу обожают все, но по-настоящему не любит никто?!»
Надя попыталась представить себя на месте подруги...
В эти самые минуты Надиного мысленного брожения и пешего скольжения Офайна-долэ принимает роды у соперницы, обреченной на смерть. Та, нарочно или случайно, но отняла у феи мужа, зачала от него, и, что всего хуже, успела влюбить в себя достаточно сильно, чтобы достучаться до сознания кольтэ Сэрлиха даже с того света!
А чудесница приложит все свои магические способности, чтобы спасти и уберечь маленького бастарда. Почему? Зачем? Из жалости? Ради будущего Шума? Хм...
Надя представила: вот, допустим, через двадцать лет какая-нибудь молоденькая девчонка попытается отнять у нее самой Ткэ-Сэйроса. К тому времени попаданка станет великой магиней. Ведь Надя обязательно выучится всему, что Фай сочтет полезным для Легенды. И что она, Надя-фея, сделает при случае с разлучницей? Испепелит да по ветру развеет – без варианта! Кранты той устроит полные – и точка.
А чудесница... Добрая она слишком!.. На счастье соперницам, на радость изменникам, на пользу Шуму Берёзовых Крыльев!..
И кольтэ Сэрлиха тоже жалко. Хотя сердце его слишком уж широко открыто и помещается в нем, очевидно, слишком много любовей одновременно, но, значит, и лишних страданий там, в сердце темного рыцаря, поместится немало! Вот, бедняга!..
А что до самой Нади... Ох! Не хочется, очень не хочется подозревать, что запасное Я – и есть сестричка-близнец. Будем надеяться, что запасное – просто часть самой Надежды, просто ее внутренний голос.
Как там поясняла Фай? Что-то вроде: «Вероятнее всего, сестра-близнец находится в дрейфующем состоянии между мирами. И поддерживает связь с твоей, Надди, личностью, путем сообщений на глубинном уровне мышления». И потому-то, видно, Надя-живая и стала Легендой сквозных миров – потому, что сестра открывает порталы...