Зачем всё это? Зачем бессмысленные слова?..
«А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а...»
– Эз-Фара уже готова выступить на балу Окейсра? – желчно и сухо произнесенная, врезается в синеву чья-то фраза. – Эз-Фара уже готова выступить на балу Окейсра?..
Бессмысленные повторы. Неведомые слова.
Не помню. Не важно...
«А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а...»
– Кранты! Я опять в прежнем сне... – что-то знакомое мерещится в девичьем голосе. – Кранты! Я опять в прежнем сне...
Не помню, что значит – сон...
Не важно. И – не желаю...
Желаю лишь слушать «А-а-а...» – голос покоя...
«А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а...»
– Убирайтесь отсюда, ведьма! – разрывает успокоение чье-то злобное шипение. – Убирайтесь отсюда, ведьма!..
Уберите лишнее!.. Оставьте мне синее море в синем небе!..
«А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а...»
– Вам виден Малахитовый дворец? – вплетается в звучание «А-а-а» вкрадчивый голос.
Он не мешает. Пусть...
– Вам виден Малахитовый дворец?.. Вам виден Малахитовый дворец?..
Неведомые слова. Приятный убаюкивающий голос...
– Бедный мальчик! Ты будешь жалеть о прошлом! – напевает незримая женщина. – О прошлом! О прошлом! О прошлом!..
Что есть – прошлое? Я не знаю. Не знаю.
Что я? Кто я? Что значит – «жалеть»?..
«А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а...»
– Синеглазая шельма Шума?! – смачно гудит кто-то. – Синеглазая шельма Шума!..
Замолчите! Не знаю. Не помню.
Лишние фразы. Неведомые слова. Зачем мешают?..
Не важно, не важно... Не важно...
– Маленькая Эз-Фара умирает... Маленькая Эз-Фара умирает... Маленькая Эз-Фара умирает...
«А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а...»
Не знаю. Не помню. Не важно...
«А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а...»
Я – часть бесконечного синего неба. Оно внутри меня. И оно же – вне. Оно заполняет и облегает. Воздух, которым дышат. Влага, в которой плывут. Синева вечности. Покой бессмертия...
Как спокойно. Как сине. Как – как еще?..
Не помню. Не знаю. Не важно...
Невесомость. Звучание «А-а-а...»
Длящееся бесконечно...
Звучное глубокое «А-а-а...» наполняет и облегает меня...
Кто я? Что я? Не важно...
Синь, море, простор?
Небо, покой, пространство?..
«А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а...»
– Верни ее, Фай! Ты слышишь?!.. Я умру от отчаянья! Я не стану без нее жить!.. Верни ее! Умоляю, Фай, умоляю!..
Тот голос, который не портит звучание прекрасного «А-а-а...»
Единственный изо всех – не портит...
Пусть звенит, я не против...
Но – кто я? Что я? Не важно...
«А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а...»
– Надди! Надди! Надди!.. Вернись! Ты слышишь?..
Кто это, что это – «Надди»?.. Не важно...
«А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а...»
Блаженная синева – внутри и вне...
Главы XXII – XXV романа Е. А. Цибер "Имитация сказки"
XXII.
Во рту – вкус меди...
Медный привкус на языке – симптом отравления.
Так написано в стареньком справочнике прадеда-медика.
Надя любит держать в руках ветхий сборничек диагнозов и рецептов. Карманного размера, с пожелтевшими обмахрившимися страничками, в черной обложке из кожи – вероятно, настоящей, потому что десятилетия почти не оставили на ней следа.
Сборничек пахнет кожей, ромашкой и йодом. На некоторых страницах дремлют выцветшие пятна йода. Под одним из них ухмыляется чернильная галочка, видимо, сделанная рукой хозяина книжицы – рукой Петра Алексеевича Бон-Снегирёва. А рядом с галочкой указаны симптомы отравления, первый из которых – привкус меди...
Мама давала Наде-дошколенку советские пятаки 1924 года – для игры в ярмарку. Таинственно-красноватые кругляшки были медными. Мама велела: не лизать! Но дочка все равно облизывала монетки – вкус меди остался в памяти.
Много позже Надя-школьница листала сборничек прадеда, и дивилась: как человеку догадаться, что у него на языке вкус меди – именно меди! – если этот человек никогда ее не лизал?!
Должно быть, все в детстве успевают втихаря узнавать на вкус Вселенную, по крайней мере, ту ее часть, которая доступна малышне!..
Итак, во рту – фи-и!..
Выходит, Надя чем-то отравилась...