Надя видит призрачное лассо краем глаза, взвизгивает, чудом успевает увильнуть от петли.
Надя бежит к малышке, хватает ее в охапку и, обнаружив дверь запертой, кричит окаменевшим мужчинам:
– Да отомрите вы, наконец, идиоты! Дверь заклинило! Выломайте! Живо!
Но кавалеры бездвижны.
А дверь внезапно сама распахивается настежь...
Огонь камина вдруг на миг возвышается прощальным приветом.
Взгляд Нади выхватывает из далекой полутьмы зазеркалья утопающий в глубине образ – ее, Нади! Мороз по коже: что там, в омуте, ждет?!
– Надю-сель унесло, – печально подытоживает малышка. – Все кончено. Рада, что хотя бы вы – живы... Заучим пароль!
– Пароль? – Надя дрожит от пережитого ужаса: ведь зеркало хотело забрать и ее!
Грустные карие глазки малышки наполнены слезами.
– Запомните: вы, которая осталась на свету, поможете себя узнать, сказав мне: «Клеесы не дремлют!» И я буду знать, что вы – та, которая спасла меня ради Фай!
– И вовсе не ради Фай! – живо возражает Надя. – Еще чего! Я спасла тебя ради тебя самой. И ради меня. Не пойму, что именно, но ты мне как будто что-то дала. Непонятное, но очень ценное. Я хочу, чтобы ты жила, Эз-Фара! Долго-долго! И счастливо!
– Повтори пароль! Я хочу, чтобы ты запомнила! – настаивает Эз-Фара. – Клеесы не дремлют!
Надя охотно повторяет.
Девушка и девочка, обнявшись, бредут по коридору. Золотые локоны Эз-Фары пахнут гиацинтами. Надя ощущает успокоение.
Хотя зеркало и утянуло Надю Бью-Снеж, оставив малышку без гувернантки, но, по крайней мере, теперь внутри Нади-оригинала осталось лишь одно неизвестное существо.
Вопреки самоутешению, нашей Наде жаль бедняжку Бью-Снеж. Вот ведь – угораздило!
Голова трещит. Ноги подкашиваются. Надя падает на холодный каменный пол коридора...
А затем приходит в себя...
Смятое горячечными метаньями ложе. Вспотевшая кружевная рубашка бежевого цвета. Растрепанные волосы, нежно щекочущие лицо.
Фу-у-ух!.. Счастье-то какое!.. То был сон! Ну, про зеркало, кидающее лассо!
Сон! Какое облегчение!..
Надя чувствует себя легкой, светлой и доброй.
Ей хочется обнять и расцеловать весь мир.
Все будет хорошо. С дубль-Надей она помирится. Как-нибудь убедит ту, что ни в чем не виновата. И вообще – двойница совсем неплохая. Подумаешь, приревновала! С кем не бывает! А Надино третье Я надо помаленьку перевоспитывать. Не игнорировать, а переубеждать. Деликатненько так, вежливо, чтобы не задевать особо. Третье Я – тоже хорошее. Оно ведь о Надиной безопасности печется, жаль, что порою – в ущерб окружающим...
Дверь, скрипнув, приоткрывается. В щель протискивается Эз-Фара. Вид у нее не синюшный, а обычный, по-зефирному бело-розовый. Только очень усталый.
Оправляя розовые бантики на белом шелковом платьице, малышка медленно приближается к Наде. Изящно делает книксен.
– Благодарю за спасение, уважаемая Надежда! – по-взрослому серьезно говорит девочка. – Во имя Синевы Окейсра, умоляю вас произнести пароль!..
XXIV.
– Клеесы не дремлют, – машинально отвечает Надя. И ужасается.
Значит, не сон. Или – не вполне сон. Что же это было?
– Но я ведь спала! Я точно спала, когда зеркало забрало Надю-сель! – ошарашенно восклицает попаданка. – На мне платье было. Тяжелое. А сейчас – вот!..
Надя теребит легкую ткань спальной рубашечки.
– Вы спали, – подтверждает малышка. – И я тоже спала. В Малой детской. А сейчас мы проснулись.
Так вот, почему у нарядной няшки-зефиринки измотанный вид!
Им обеим снился один и тот же сон!
Бред какой-то!
– Надя-сель жива, вы не беспокойтесь! – утешает Надю малышка. – Но мы должны быть настороже. Офайна-долэ особенно боялась фазы Причинного Отторжения Двоедушия. Теперь поздно бояться. Свершилось!
В добрых глазках блестят слезинки.
– Я не могла спасти вас обеих, – жалобно признается малышка. – Только одну. А ведь это вы спасли мне жизнь, Надежда!.. А бедняжечка Надя-сель забрала из всех вас самое худшее. Насовсем.
Через четверть часа повторных объяснений, Наде становится более-менее ясно происшедшее за последние дни. Так ей кажется.
– Я тебя правильно поняла, няшка? Дела такие: магия, подключенная феей, помогла мне передать тебе силу; был какой-то сбой программы – и я соединилась с твоей всегдашней Надей; а потом какое-то зло ее из меня вытащило, вместе со всеми моими плохими привычками... Как-то так, да?
Малышка шумно вздыхает. Даже улыбается немножко сквозь слезы.