– Выражаетесь вы поразительно ужасно и чрезвычайно смешно! – хихикает она. – И никто из вас ничего не вытаскивал. Я так думаю. Эрль-самия – это двустороннее явление. Вы есть она, она есть вы. Разумеете?
– Нет, – честно сознается Надя. – Так не бывает! Я – личность. И она – личность. Просто мы похожи. И точка.
– Двоеточие, троеточие знаете? – хватается за метафору девочка. – Две или три точки, а знак – один! Точки одинаковые, составляют только один знак. Ничего не напоминает?
Надя поражена догадкой. Так просто? Устами младенца?! Истина?! Глаголет?!
– Это же нереально! – пытается спорить Надя.
Но третье Я уже нашептывает: «Больно умная стала, Надежда?.. Нереально! Невозможно!.. Предупреждала же я тебя: не вмешивайся! С ума спятишь!»
Наде вспоминается: несмотря на то, что буквы в мире Шума похожи на жучков-наркашей, но знаки препинания – и правда, такие же, как в Надином нормальном мире...
– Кстати, Эз-Фара, как местный язык называется-то? Ну тот, на котором ты со мной говоришь? – неожиданно для себя уточняет Надя.
– Основной – бёз-шумский, но диалектов в нем много, – Эз-Фара изредка всхлипывает. – Впрочем, полагаю, языки – не ваша печаль...
Дверь скрипит. Пыхтя, Мэлси втаскивает огромный медный кувшин с теплой водой.
– Вас обмыть надо, а то взопрели вся! – гудит служанка Наде.
– А я пойду... Поучу Закон о гарлитах... Выздоравливайте, дорогая моя!.. – Эз-Фара шмыгает носом, утирает слезы беленьким платочком и уходит, оставив Надю в надежных руках Мэлси и ненадежных объятьях воспоминаний.
XXV.
После того, как служанка помогла попаданке освежиться и переодеться, Надя спросила:
– А почему, Мэлси, ты была так уж уверена, что с моей помощью Фай удастся спасти малышку? Я заметила: все рыдали от горя, а ты совсем не плакала!
Мэлси ухмыльнулась.
– Негоже вам, милая, звать фею – Фай! Не пристало. Хотя вы ей, видать, ближе, чем наша Надя-сель, а вот поспорю: Офайна-долэ вам обеим вольничать не даст!
Надя только вздохнула. Развели этикетов! Глобальный бзик!
– Ладно, Мэлси, буду звать ее, как велят... Но откуда ты-то знала, что я и есть – противоядие? – Спрашивая вновь, любопытная попаданка залюбовалась вышивкой на рукавах нового платья. На синем шелке – золотые фазаны, пронзенные стрелами. Красота какая!
– А одежу-то вам дали, будто вы ноне – ихних кровей! – огладила Мэлси вышивку пальцем-сосисочкой. – Ровно сестрица стали наследнице-то нашей!
– Ты о чем? – Надя прекратила разглядывать вышивку, и внимательно уставилась на Мэлси. – Как я могу быть Эз-Фаре сестрой?
– Запросто могете! – подмигнула Мэлси водянисто-зеленым левым глазом. И, водя пухлой ногой в старом башмаке, прижимающем серую тряпку к забрызганному во время умывания полу, продолжила жизнерадостно пыхтеть: – Без вас наша крошечка спала бы ноне под холмиком да глядела бы сны вечные! А вы ей своей кровушки не пожалели, и души своей не пожадили! За это самое и платье-то зафазанено! Ровно, как у наследницы Рахейру!
Надя смутно припомнила: действительно, каких-то толстых птиц она прежде видала на одежде и разных вещах малышки, только особо не приглядывалась. Все тут было в новинку, глаза разбегались, некогда было во всякую мелочь вникать...
– И теперича вы деточке нашей – кровная сестрица, – продолжала Мэлси, старательно возя ступней тряпку вкруг ног по-царски рассевшейся в кресле Нади-спасительницы.
– Как же так? Хозяева же не знают, что я замешана! Они, вроде, думать должны, что Офайна-долэ в одиночку малышку лечила! – изумилась Надя.
– Думать – верно, должны... Да не верю я, будто хозяева наши – вовсе глупые... – заухмылялась Мэлси, сотрясая все свои подбородки и жировые складочки лица. – Ноне вот вы пытаете: откудова да откудова Мэлси-дуре про живую кровушку знать?! Дык, оттудова!.. Давным-давно побасенку одну эрзи Тойре поэтишка читывал. Мэлси диво и услыхала. Чай, уши-то завсегда при себе!.. Побасенка-то хитро баяла. Вишь, от гади от колзовой два спасения: слюнки чудесницы, побывшей много во чужих мирах, да кровь простолюдинки, сшедшей из мира нездешнего!.. Я возьми – да и запомни! А эрзи Тойра – али беспамятная?! Небось, тоже в памяти держит. Да она-то, горемычная, думала: до слюнок Рейны-долэ – не успеть. А про двойниц, што теперича в Шуме водятся – слыхом не слыхивала. Кто ж господам без нужды тайное скажет! С того хозяюшка горько плакала, а Мэлси – нет...
Мэлси не заметила, что Надя уже некоторое время усердно дуется от обиды. Между делом, ее, самоотверженную спасательницу наследниц, обозвали «простолюдинкой из нездешнего мира»! Ясное дело, прислуге положено быть недалекой, но чтобы так грубо обзываться!..