Двойница вновь отшвырнула Мэлси. Да так, что та, закружась волчком, пролетела по скользкому полу и врезалась в шкаф.
Будь попаданка в порядке, она бы – ужаснулась! Красивая синеглазая брюнетка Надя-сель казалась сейчас уродиной. Черные слипшиеся космы-змеи, потемневшая бездна ненавидящего взора, перекошенное бледное лицо! Даже руки – такие нежные, с ухоженными ноготками! – превратились в хищные когтистые лапы, сжимающие магическое оружие: амулет и кинжал!
Но наша Надя не ужасалась. Она отрешенно смотрела. И только.
Фай могла бы сказать, что близится полный переход энергий, что Надя сейчас – на грани, и когда двойница-злодейка довершит свое действо, попаданка станет безвольной куклой, способной есть и дышать, но не способной думать, мечтать, любить.
Фай могла бы спасти Надю. Возможно, обеих Надь. Если бы Фай была здесь. Но ее – не было...
А воняющая двойница, перестав рычать угрозы, вдруг пронзительным тонким голоском завопила неведомые Мэлси слова.
«Кэ́йре! Кэйре!..» – выкликала Надя-сель чаще всего.
Попаданку пробрал озноб. Она будто омертвела.
У Мэлси подкосились ноги. Она грузно упала на пол.
– А ты сдохнешь за то, что лезла, куда не след! – хамисто рявкнула двойница густым басом. И продолжила тоненько выкликать острые магические слова.
«Нежить вошла!» – прогудела Мэлси. И, через силу поднявшись, сделала последнюю отчаянную попытку вырвать у бесноватой амулет и кинжал.
Но двойница ударила кинжалом по малахиту. Посыпались красные искры. Комнату затянуло туманом.
Серые клубы тумана ядовито воняли болотным смрадом. По комнате зашныряли красные уродцы-карлики с рожками и хвостами.
«Кэйре, топа́та!» – взвизгнула двойница и закрутилась юлой. Ее облик переменился. Словно поверх тела Нади-сель надели полупрозрачный рубиновый конус. Из него торчали вовне лишь кисти рук. В правой – камень, в левой – кинжал.
Ударяя кинжалом по камню – несильно, лишь для обряда, – двойница уставилась на служанку, желая столкнуть в бездну.
Перед Мэлси разверзлась бездонная пропасть: металось там черное пламя, звало, желало жертву! И, подвывая заклятье, двойница колола взглядом беднягу-служанку...
Мэлси тянуло в пламя. Шаг, и еще, и третий... Полшага осталось до смерти!..
Безвольно, но с ужасом в глазах шла Мэлси к пропасти. И занесла уже ногу! И пламя коснулось ступни...
– Ольёрэ! – крикнул кто-то. – Стой, Мэлси! Ольёрэ! Ольёрэ!..
В покои вбежала Эз-Фара. Подпрыгнула в воздухе и обеими руками пихнула рубиновый конус.
Будь наша Надя в себе, она изумилась бы: Эз-Фара зависла в воздухе! Будь здесь Фай, она бы взяла на себя роль Эз-Фары. Но Фай не было...
– Ольёрэ! – кричала малышка. И, вися в метре от пола, пихала руками конус с корчащейся в нем злодейкой.
Какие-то странные слова сыпались из уст малышки. Не повторить, не запомнить! Магическая скороговорка, тайно передаваемая из рода в род. Ее не запишут в книгах, ее не узнают чужие!
И конус рухнул. В пропасть! В черное пламя!..
Эз-Фара скользнула на пол. И замерла, стоя на коленях. Согнувшись жалко, лицом – вниз.
Мэлси села на пол, и в голос заревела, утирая слезы подолом нижней юбки.
Карлики испарились. Туман истаял. Пропасть исчезла.
На полу, там, где недавно была адская пропасть, осталось лежать бездыханное тело поверженной злодейки.
А Надя-оригинал начала согреваться. И, постепенно приходя в себя, медленно осмысливать увиденное.
И когда через пару минут до Нади дошел общий смысл происшедшего, ее погребло волной ужаса: «Малышка! Малышка убила человека! Бедняжка! Малютка! Что с ней теперь будет! Как ей пережить – такое?!»
XXXI.
А слуги еще не пришли.
Помощь часто приходит поздно...
Да, впрочем, что смогли бы слуги против злых чар безумной гувернантки? И где только она набралась тайных знаний?! Неведомо!
И, к счастью, никто не видел парящую над полом Эз-Фару. Никто не знает, что она тоже носит внутри нечто, чего не ведают обычные дети, даже те, которым суждено стать наследниками великих родов Шума Берёзовых Крыльев!
Никто не видел, не знает. Только Мэлси и Надя. А они никому не скажут.
Мэлси – потому что всегда надежно хранит тайны. Уж она-то знает о жизни куда как побольше, чем многие важные господа!
А Надя – потому что она решила: взять на себя убийство! Чтобы никто не мучал ребенка. И вообще: хорошо бы внушить малышке, что той – всё приснилось. Что это Надя толкнула двойницу. Что ничего такого не было, чудовищно-волшебного: ни чар, ни бездн, ни «мульетов»!