Глаза заблистали ярко – подобно золотым фонарикам в Рождество!
На пурпурных губах царит торжествующая улыбка. На щеках – бежевый румянец.
Свисая от нежных мочек на гибких петельках-стебельках, качаются серебряные капельки, подчеркивая прелесть лебединой шеи!
Даже широкий нос с горбинкой и раздвоенный подбородок сейчас не портят лицо Фай, придавая ему некую пикантность.
На стройном теле Фай – темно-зеленый сарафан, обшитый золотистой каймой. Высокая крепкая грудь мило колышется от ускоренного дыханья.
Бело-золотые рукава рубахи – как крылья волшебной птицы!
А жесты рук, протянутых к малышке, – божественно-гармоничны!
И волосы – не косой, а распущены по плечам, как черные волны тайны!
И аромат – розового масла, густой и сладостный, – тянется шлейфом!
О, чаровница! В эти минуты станет понятно любому, что привлекало Росси!
Надя вдруг уяснила, кого с самой первой встречи смутно напоминала ей Фай. Конечно же! Хозяйку Медной Горы из сказок Бажова! Малахитницу-тайну из древних легенд Урала!
О! Как на картинках из книжек про Каменный Цветок и Малахитовую Шкатулку!
Разве что Фай – чуточку человечнее той, уральской. Слегка одухотвореннее. И – значительно подвижнее!
Но, в целом, в Офайне-долэ есть то самое Нечто Иное, неописуемо-дивное: ускользающая прочь и вдруг являющаяся красота; а еще и – внутренний стержень; и даже...
Как же определить?.. Убедительная несломимость духа! Причем, не важно – горе у Фай или радость, плачет она или улыбается. Все равно – излучает силу, крепость, величие!
А сейчас, вдобавок ко всему, – чары красоты!..
Итак, Ликующее Величие Красы явилось!
Распахнуло дверь. Вероятно, ногой – судя по оглушительному звуку врезавшейся в стену створки!
И возвестило Эз-Фаре тайну:
– Девочка моя! Вы – фея!..
Надя всмотрелась в малышку, полулежащую на кушетке.
Когда чудесница ворвалась, бацнув дверью, Эз-Фара никак не отреагировала на шум.
Так и осталась с прикрытыми черными ресничками глазками.
– Вы – фея!.. – повторила волшебница, приблизившись к девочке.
Фай словно пролетела мимо Нади!
Девушка взглянула на спину чудесницы. Нет, никаких крыльев не заметно.
– Эз-Фара! Слышите ли вы, драгоценная девочка?! – вопросила глубоким прекрасным голосом Офайна-долэ, наклоняясь над крошкой.
Надя сглотнула слюнку волненья.
Оглушит ведь няшку-то! Нельзя же так шумно восторгаться! В самые ушки!..
Эз-Фара медленно-медленно – как больная девочка в какой-то анимэшке, – приоткрыла глазки. И уставилась на уже распрямившуюся Фай стоячим взглядом.
Взглядом усталым и тусклым – словно одолженным из того же самого анимэ, название которого Надя позабыла. Да и шут с ним, с названием! Все анимэшки чем-то похожи. Чаще всего – тягучим кошмаром неизбежности.
– Я знаю, – тоскливо вымолвила девочка. – Фай, у меня не было выбора! Совсем никакого... Представляешь, насколько ужасно не иметь выбора?! Скажи мне, Фай, подобное будет еще не однажды, не так ли?
Фай вновь нагнулась к няшке. Приобняла ее, поцеловала в золотистую пушистость волос. Оправила юбочку желтенького платьица Эз-Фары, когда та села, свесив с кушетки ножки в беленьких шелковых чулочках, подвязанных бантиками чуть повыше колен.
– Неразумно обвинять себя, дорогая! – убедительно надавливая на каждое слово, проворковала чудесница. – Самое поразительное, что вы все-таки – фея! Хвала Синеве Окейсра! Сколь неожиданно! Столь внезапно! О!
«Почему – все-таки?! Что значит – все-таки?» – спросило Надю ее третье Я.
«Откуда мне знать?! Цыц!» – мысленно шикнула Надя. Лишнее Я умолкло.
– Фай, прекрати пошлый фарс! – нахмурившись, приказала Эз-Фара строгим тоном. – «Самое поразительное!.. Столь внезапно!..» – передразнила девочка, удивительно верно пародируя Фай. И сердито добавила: – Я знаю! Говорю тебе, Фай! Я знаю!
Надя заметила, что помолодевшее лицо чудесницы на миг выдало смущение.
– Что ты знаешь, девочка моя? – уточнила Фай внезапно дрогнувшим голосом. – Что ты – фея?.. Конечно же, – поспешно залепетала дама в сарафане, – ты невероятно умна и талантлива, и вполне могла догадаться, что...
«Они тут с этими «ты» и «вы» прямо-таки в чехарду играют! – подумала Надя раздраженно. – Я уж и понимать-то не успеваю, когда стиль имеет значение, а когда – не особо!»
– Могла догадаться, что ты... – поспешно лепетала фея.