И разражается жутким ревом обычного ребенка, случайно узнавшего, что жизнь способна подкладывать свинью за свиньей, не взирая на правящие лица...
Когда Эз-Фара, приткнувшись носом к груди Фай, разревелась, у Нади полегчало на сердце.
Хвала небесам! Первая нормальная реакция у ребенка, истерзанного аномалиями дурацкого утра! Хоть проплачется, как обычные дети, – и то крошке облегчение выйдет!
Но малышка рыдала недолго. И пары минут не прошло, как она уже, грозно сверкнув карими глазками в сторону вбежавшей в покои Мэлси, рявкнула как непобедимый боевой щенок:
– Мэлси! Подай нам чаю! Живо! И много хюрсов! Шевелись! Мне нужна еда!
И Мэлси, просияв от удовольствия: малышка – в порядке, раз уже тявкает, как по чину положено – высокомерно! – славная Мэлси охотно ушла-упыхтела за чаем.
– И не спорить! – сердито добавила няшка, обратясь к Фай. – Я изменю пророчество! И не спорить!
Взгляд малышки случайно скользнул на попаданку – та вздрогнула.
Ну и взор! Как рапира! И – покоряет!..
Вот она, беглая мысль, примчалась обратно! Ловим!
Глаза – то огонь, то хлад! – его!
Интонации – то ирония, то приказ! – ее!
Стержень души – ее! Манеры – его! И ее, кстати, тоже! Попеременно!
Но волосы?! Золото!!!
А у них – черны, будто ночь!
Возможно, Фай красит волосы? Тогда – понятнее.
А если – не красит? Тогда – рыдайте, генетики!
Брюнет и брюнетка создали Златовласку!
Победа волшебства над природой! Вот, что это!
Или, все-таки, Фай красится? Она же не молода! Ей, должно быть, за сорок...
«Сорок четыре – и север! Сорок четыре – и запад!..»
«Я тебя – не отдам!..»
Так вот оно что!..
Устремленный на Надю грозный взор глаз цвета янтарной смолы постепенно смягчился. Ничего удивительного, что попаданке сразу понравился кольтэ Сэрлих! Вот, чьи у него глаза! Точнее, вот от кого такие глаза у Эз-Фары – глаза властелина, покорителя, охотника! Чарующие и опасные глаза!..
Эз-Фара подошла к Наде и обняла ее. Попаданка вдохнула аромат золотистых волос – как пахнет полем! Ромашками, нагретыми на солнышке! Детством! Мечтой! Покоем...
Няшка и Надя замерли, обнявшись. Фай замерла на кушетке.
Все трое долго молчали...
Мэлси внесла чай.
– Нешто, думаю, не отыщу хюрсов-то! И кудай-то их позасунули дуры кухонные! – добродушным тоном проворчала Мэлси, делясь страданьями. – Ума приложить неможно, куды ж запропали!.. А однакось, нашла!.. Энтим деньком тока ищу да поискиваю! А однакось – нахожу!..
От оживленного просторечного речитатива фигуры ожили. И уселись пить чай.
Крутя в руке фарфоровую чашечку – белую, в золотых фазанах, – Надя размышляла: «Фазаны теперь стали – повсюду! Пока меня в няшкины сестры не произвели да не зафазанили все мои вещи, я этих птиц символических и не замечала почти. А теперь – всюду вижу! На изголовьях кроватей, на оконных рамах, на воротах, на щитах, на одежде господ! Даже на панталончиках Эз-Фары вышиты фазанчики!.. Мельком видела вроде, когда Мэлси няшку после ночного кошмара переодевала! Или померещилось?.. А чашка – вот, зафазанена вся!.. Не иначе как мания величия у меня началась! Возвеличили меня тут немножко и пошла мания – всюду фазанов нахожу! А что самое мерзкое – не нравятся мне они! Почему стрелами проткнуты? Зачем? Тоже, выходит, – покойники! А зачем вам такой герб, господа?!»
– Скажите на милость, зачем надо было на герб убитых птиц сажать? – не выдержала Надя, отодвигая чашку.
Фай и няшка расхохотались.
– Надди! Ты – презабавная! – давясь смехом, тоненько простонала Эз-Фара. – Они не убитые! Они – непобедимые! Аллегория!
А Фай, с трудом подавив смех, добавила:
– Стрелы значат нападки врагов, а фазаны – сидят как сидели!..
– И в ус не дуют! Мол, чихали мы! – лихо подхватила Мэлси. – Потому как наши господа – крепки и храбры, яко...
– Фазаны?! – с изумлением дополнила Надя.
Смех в комнате поднялся такой, что и мертвый бы ожил.
Правда, не каждый. Труп на ложе, увы, так и не шелохнулся.
Первой об этом подумала Мэлси, незаменимая в практических делах.
И огорчилась, предвидя грядущее прощание. И не только с трупом.
Но Мэлси пока что смолчала.
Потому что Надя принялась смачно жевать хюрсы – серо-зеленые пористые пастилки.
На вкус хюрсы – чудесные! Как будто грызешь миндаль и запиваешь его апельсиновым соком! Очень даже вкусно!
– А из чего это сделано? – поинтересовалась Надя у малышки, взмахивая кусочком.