Повернув беленькое личико к Наде, малышка благословляет ту ласковым взором.
– Уходи, Надди! Не бойся! – напутствует няшка сестру-подружку нарочито веселым тоном.
Фай, сжав правое запястье Нади, увлекает девушку прочь из комнаты в южной башне.
Эз-Фара стоит на пороге. Вздыхает горько. Ждет кольтэ Сэрлиха, который неминуемо ворвется в комнату, где покоится его возлюбленная. Ворвется во гневе и горе.
– О, Синева Окейсра, даруй мне силы его утешить! Сейчас здесь будет страшно!.. – произносит малышка вслух, услыша поспешные тяжелые шаги, знакомые ей с рожденья.
XXXVII.
По лабиринту квадратного замка Надя покорно шла, влекомая феей вперед.
Офайна-долэ, ни секунды не медля, скользила мелкими шажками в нужном направлении. И приговаривала тихонько и нежно, словно убаюкивая Надино горе.
– Тебя, девочка, должно быть, кто-нибудь ждет обратно? Не из камня же ты родилась, Надди... Кто-то в родном мире тебе ведь дорог, верно?..
Конечно, да! Мама, папа! Еще старички – пока что их много. Единокровные!..
Однако Надя молчит. Ей тошно.
Она позабыла приподнять подол платья, и метет им темные коридоры, заваленные старьем.
Какой-то засохший куст в кадке, стоящей на повороте, хватает Надю за платье колючими ветками-лапами. Девушка вырывается.
Ой! Попаданка вдруг замечает, что на ней – превосходное пышное платье из темно-синего бархата на плотном атласном подкладе. То-то ее постоянно бросает в жар! Не только от страхов и мук души, еще и от утепленного наряда!
Когда же она так нарядилась?! Непредставимо!
Должно быть, на рассвете, когда уже одурела от чар колдовавшей двойницы.
А может быть – после? Хм...
Как странно!
Впервые в жизни Надя настолько забылась, что много часов не замечала одежды на собственном теле!
Силясь припомнить, когда нарядилась, девушка потерпела фиаско.
Ни малейшего представления! Туман!
Туман. Как над волшебным холмом, на который сейчас, вероятно, крапает дождик. Над холмом, где стоит Малахитовый дворец, в котором вскоре Фай убедит Сэйри-Росси, что Надя-сель ему – не нужна!
Слезы заструились по лицу девушки.
Но она покорно шла рядом с Фай...
В Шуме ей – не место. В Шуме она – умрет. У нее, Нади-попаданки, нет выбора!
О, да! Она вполне осознала тоску Эз-Фары! Нет выбора – вот, что самое ужасное в жизни!
Ведь смерть – да разве же выбор?! Смерть тоже – расставанье с любимым. Какая разница – как! Лучше уж перейти обратно, в Земную Реальность. И оставить при себе хотя бы долгую сладкую память о светлоглазом принце из короткого дивного сна!
Кстати, как Фай собирается депортировать попаданку? Даст флакон «Дар средневековья»? Еще один – алый тоник лжи с ароматом роз?!
Неужели Офайна-долэ и есть – тот коварный маг, что подарил Наде счастье любить Сэйри?
Невозможно! Зачем Фай гадить самой себе, сводя попаданку с Росси?!
Сплошной туман! Как над холмом с зачарованным особняком Мав-Го!
И дождик струится по щечкам Нади. Дождик тоски, еще не ставший ливнем...
Соперницы входят в Малую детскую.
Светлый прямоугольник на пыльном полу выдает место, откуда сбежала кушетка.
Два хода шкафом выдают: креативность молоденькой гафы еще не пошла на убыль.
Повсюду толпятся куколки из фарфора и разбросаны книги – десятки раскрытых книг!
Фай пробирается через завалы шкафов, столов и вещей помельче, увлекая соперницу. Цепкая ручка чудесницы крепко держит попаданку – тащит прочь от любви и счастья.
Правой, свободной рукой, волшебница откидывает серую портьеру, открывая взорам потайную дверку.
Квадратный вход ведет к изломам скрипящей лестнички, а та – вниз, в купальную залу.
Так вот, куда временами исчезает Эз-Фара, так и не выйдя из личных комнат! В баню!
Тут не жарко. Тепло. Просторная комната снабжена медными трубами с горячей водой. В центре – квадратная ванна с проточной системой слива! Вот это диво!..
– Средневековье по-римски... – вяло цедит Надя. – Зачем же горшки?..
Фай оставляет Надю разглядывать трубы. Отходит к стене, нажимает тайные скобы.
Стенка сдвигается. За нею – полки. С одной из них Фай снимает глиняные горшочки с какими-то травками. Надя – уже рядом. Хватает одну из банок.
– Так это вы, – вопрошает, – из этого варите «Дар средневековья»?
Недоумевающий вид чудесницы не вызывает сомнений: она понятия не имеет о том флаконе с розовым чудом!