А еще есть просьба: внушить предкам, что в том милом селе Гарни барахлит электронная связь. Нет, вообще – сдохла! Из-за природных магнитов внутри гор, допустим. Поэтому, мол, звонить Надя не сможет. Пришлет письма на бумаге, как во времена мамонтов.
Ну, пойми-пойми, миленькая Звездочка-хиппочка! Мне, Наде, очень-очень надо к любимому! Но – втихаря. И надолго.
Астхик всплакнула от романтической затеи. Усомнилась, что родители поверят. Надя-хитрюга подбодрила: поверят! Надо только помнить, что предки – не физики и геологи, и лгать им – уверенно!
И, вот тебе, дорогая-хорошая Астхик, два десятка писем и денежки, чтобы ты слала моей родне весточки из своей чудесной Армении!
Художница оскорбилась: какие деньги?! Да она сама готова заплатить, лишь бы у Нади сложилась судьба с тем фантазером Сергеем из Питера!
Волшебно! Юноша ждет-поджидает свою синеглазку в лучшем городе планеты – в Ленинграде! Помнится, я, Астхик, жила там в восьмидесятые...
О, белые ночи – как призрачны зданья! И свежий ветер с Невы – как сказка, мечта и вера!
О, вкус первого поцелуя – как дар богов!.. Незабываемо!..
Итак, пару недель Астхик намекала родне Нади, что неплохо бы развлечь девушку поездкой в маленькую страну, населенную большими людьми. Затем – лобовая атака: отпустите ребенка со мной! Дайте волю! Свободу – детям!
Ну, и Надя поныла, мол, не мешайте мне, мам-пап, творить свою судьбу! Вдруг, стану гением! Какими вас миру-то в мемуарах опишу – занудами-непускашками?..
Побег получился идеальным. Не придраться.
Даже дед, похоже, «купился»! Нет, не потому, что старость – не сладость, и теряют хватку даже профессионалы! Бабушка ему мозги запудрила! По Надиной просьбе...
Умный дед был опасен. Блефом о злодействах горных магнитов его не убедишь. Скажет: «Слезь с той дурной горы – и звякни нам, старикам! Не облысеешь!» А потом и вовсе – разоблачит, нарыв о горе подробностей.
Как же сделать, чтобы старички-боевички встали на твою сторону? Убедить их, что они – круче и умнее своих детей! Тем более, что в семье Нади – это сущая правда.
Хитрюга пораскинула мозгами. Потом собрала их в кучку. Выход нашелся!
Учтем: почти все занятые карьерой родители не успевают душевно сблизиться с детьми. И обычно наверстывают упущение близости – уже с внуками.
Старички-боевички не были исключением. Они обожали Надежду.
А бабушка Роза могла внушить любящему мужу всё, что угодно – ей, разумеется, угодно. Значит, убедим бабушку союзничать с Надей против родителей и деда – для их же блага!..
Разговор с бабушкой стал кошмаром. Впрочем, как и ожидала Надя.
Убеждать юриста, который всегда исходно прав, – адская работа. Помогает лишь тот факт, что ты – не абы кто, а ненаглядная внученька!..
В бабушкино сознание Надя терпеливо внедрила особенную версию.
Она, Надя, едет в горы, но не с Астхик, а с парнем. С иностранцем, архитектором-гением. И есть у него тупой залет, бабуль! Не переносит технику! Совсем. Ходит пешком. По миру. Как псих? А... Ну, почти, бабуль. Но зато – совсем-совсем не наркоман! Защита природы и естественная жизнь лучше, чем наркотики, верно, бабуль?.. Ну вот...
В общем, товарищ Гринпис помогает не только природе, но и людям! Ура!..
Бабушка строго предупредила Надю: если до весны внучка не объявится, то дед всё узнает! Обе версии сдам – и ту, что скормили родителям, и ту, что я, дура старая, сжевала! И плакали тогда не только водопады, но и горы ваши гигантские, и, тем более, этот «зеленый» – как его там?! – ага, Серж Ткэрос.
Кстати, если поженитесь сдуру – фамилию оставь свою, Надежда! Слышишь?!
Ткэрос! Уши вянут! Да еще на «э» ударение! Вообще – кошмар! Как мафия звучит! Слава Богу, не русская!..
Заверив бабушку Розу, что фамилия у внучки навсегда останется – дедова, в знак почтения и любви, хитрюга Надежда облегченно вздохнула.
Слово бабушки Розы – крепко и нерушимо! Как шумский фазан!
Пообещала убеждать деда до весны, что всё путём – значит, будет вешать ему лапшу на уши. До весны.
А весной... Тогда...
Ну, до весны еще дожить надо...
Если удастся...
XLIV.
Сложив в синий рюкзак теплые вещи, документы и деньги, Надя втиснулась в синее зимнее пальто, взяла синий зонт и уселась в такси, предварительно убедив отца, что его полудохлого «клопика» стыдно показывать таким великим художницам, как Астхик. А мать – что: раз вы и тут-то с папой в дремучей печали, так в аэропорту и вовсе разведете сырость! А оно нам надо?..