Беда же состоит в том, что справиться с тремя копиями – очень трудно. Потому как одна из трех сосет из двух других столько энергии, что становится подобна черной ведьме.
Убить эту тварь можно только мощной магией. Белой, разумеется...
Фай вывела попаданку из туннеля, проводила в нужную часть замка и оставила в бывших покоях мятежной Нади Бью-Снеж, навеки успокоенной маленькой феей в ином месте...
– Тебя станут допрашивать, Надди, – уходя, сообщила фея. – Ничего не бойся!..
Переодеваясь в синий бархат перед допросом, Надя припомнила серую тучу и оранжевые лучи. Хм, на магию Белую не совсем, честно сказать, похоже!.. Хотя, кто их тут, здешних-то, разберет – где белые, где черные?!..
Однако, вызвав в памяти ужасы, которые вытворяла двойница, намереваясь убить Мэлси и превратить Надю в подобие тряпичной куклы, запасное Я заставило попаданку согласиться: колдун – злыдень и подлец, раз плодит таких черных психо-бяк, а Правда вкупе с Белой магией – на стороне Фай и Лешнего Сыска!..
Дед Виталий был бы в восторге, узнай он, что всюду есть доблестные защитники правопорядка – даже в параллельных мирах! Только дед, увы, во всё это шумское – не поверил бы. Слишком уж – рационалист...
Надя твердо решила: быть «за наших»! Тем более, что и Сэйри будет, как пить дать, на стороне, выбранной Офайной-долэ. Таков был ехидный довод запасного Я.
А, кстати, почему Надя – жива, если по законам Шума ее сердце должно было остановиться при пересечении черты? Ведь двойница мертва!
Неужели Фай наврала о законе?
Невозможно! Няшка и Мэлси подтверждали правдивость феи!..
Обдумать причину своего выживания за чертой Земной Реальности Надя не успела.
В покои для гувернанток громко постучали. Кулаками!
Надя вспомнила: ой, не заперто!
Дверь распахнули. Ногой!
Хорошо хоть, Надя уже одета!
– Гаф-доф Лешнего Сыска требует! Извольте пройти с нами! – отчеканил вошедший без позволения мужчина.
«Наглец в невзрачном прикиде! Сер – и одежкой, и умом! Фи-и!..» – фикнуло запасное Я.
«Ни погон, ни бляшек, ни медалек! Экономят на украшениях в этом их сыске, что ли?!» – изумилась Надя.
А «с нами» наглец сказал неспроста. В покои протопал еще один товарищ в сером. Напарник! Тоже суровый, крепко сбитый – и в куцем сером мундире! Только ростом чуточку пониже этот второй. Дубль-серый, однако!
«А вдруг первый – эрль-сам, а второй – его эрль-самий? – съерничало лишнее Я. – Скажи Фай! Пусть она их лазерами пожарит! Так, для перестраховки! Шумова безопасность – важная штука!»
Надя улыбнулась. Иной раз запасное Я казалось вполне симпотненьким и жутко прикольным!
– А я, может, не хочу! – из чистого озорства воспротивилась Надя серым двойникам. – Я шоколад жду! Мне, может, повариха уже пообещала!
– Кольтэ Фоф требует! – рявкнул меньшой «эрль-самий». – В случае неповиновения – применим силу!..
Вот только применения силы к ней, бедной попаданочке, Наде и недоставало! Наприменяли уже! Хватит на сегодня! Все бока, да и вообще все мягкие части – и так в синяках из-за катаний по бугристой местности под прицельным огнем! Ладно хоть кости – целы!
Надя покорно поплелась за охраной-сопровождением. Лишнее Я недовольно заворчало.
XLVI.
Конвой провел Надю с третьего уровня замка всего лишь двумя этажами выше. Но все равно пришлось всем уныло попетлять по сквозным залам и затхлым переходам. Лестницы и коридоры вели себя в квадратном замке как сумасшедшие! Они свивались в змеиные клубки, переходили друг в друга, и не желали признавать каких-либо правил симметрии и рациональности...
Впрочем, на этот раз изумило попаданку совсем другое: знакомые картины и статуи, встретившиеся на незнакомом пути!
Из полумрака потрескавшейся картины лысый старик в плаще хищно вгляделся в Надино белое личико.
Блондинка лет двадцати, в белых кружевах поверх черного платья, игриво взмахнула веером из черных перьев марабу – и замерла, потупив взор.
Беломраморный лебедь, вырываясь из паутины, потянулся к Наде заалевшим внезапно клювом.
Обнаженный боец с палицей в левой руке, вдохнув, выпятил грудь, и вперил в Надю незрячий взор мраморных очей.
Проходя мимо, попаданка исподтишка коснулась бедра бойца. Мрамор показался ей теплым.
Мурашки восторженного ужаса скользнули меж Надиных лопаток – к копчику. Дыхание перехватило от невыносимо-ужасной и, одновременно, фантастически-прекрасной догадки: все они тут – живые!