Сыщик смолчал.
– И я охотно возьму нашу девочку под личное наблюдение... А в случае необходимости... – Фея сделала паузу. – Вы знаете мои методы, дорогой друг!.. – домурлыкала она лукаво.
– Я не уверен, что могу допустить подобный риск! – начал было начальник Лешнего Сыска.
Но Фай уперлась в тьму его глаз своим желтым кошачьим взором: ласка – мольба – угроза!..
– Кольтэ Мэтч будет вам безмерно благодарен за помощь семье, – добавила Фай нежно. – Умоляю вас, кольтэ Фоф! Такая малость – отдать девочку на мое усмотрение!.. Я отнюдь не мягкосердечна. Вы сами имели возможность убеждаться в том многократно... Я молю всего лишь о негласной справедливости! О негласной!.. – Фай, казалось, решила неизгладимо вдавить свое «о негласной» в мозг сыщика. – О негласной справедливости!.. Весь род Рахейру не простит нам, если мы замараем их честь, предав суду спасительницу наследницы!..
И сыщик сдался. Не помогли ему огромные черные глаза против узких желтых глазок Фай.
Гаф-доф шумно выдохнул. И кивнул.
– Окажите нам еще одну услугу!.. – прошептала Фай, склоняясь к правому уху сыщика. – Помогите выправить документы на имя Элизы Бью-Снеж, сестрицы Нади-сель! Прежние, на наше горе, затерялись в лесах... При нападении шорсов...
Некоторое время сыщик выламывался. Мол, не может он выправлять фальшивки! Ну, не стыдно ли?! С эдаким ужасом лезть к самому начальнику Сыска!..
Офайна-долэ бродила по пыльному багряному ковру, настойчиво одаривая кольтэ Фофа ласковыми молящими взорами...
А Надя пыталась сообразить: какого лешего нужны Фай документы на имя Элизы?! Ведь от покойной Нади-сель должны же были остаться бумажки, нужные попаданке для безопасной жизни в Шуме!
«Ты – дура!» – грубо бросило Наде запасное Я.
От обиды девушка моментально нашла нужный ответ. Только осталось непонятным – как же это вышло, то, в чем она, Надя, теперь почти уверена?!
Но тут сыщик заявил: чудесница обязана подписаться под бумажкой, нужной ему на случай, если что-то пойдет не так!
Из черной кожаной сумки Гаф-доф вытащил пергамент. Чудесница подала Главному перо с белой опушкой. Безо всяких чернил кольтэ Фоф начертал черными жучками данные Элизы Бью-Снеж. С меткой: восстановлено после пожара, такого-то числа...
И занялся вторым документом. Для сохранения в Лешнем Сыске...
Вскоре сыщик вернул перо фее.
Та размашисто подписалась всюду: всё, мол, записано с ее честных слов.
И весело поблагодарила Гаф-дофа.
– Мы отпускаем вас, Элиза Бью-Снеж, на поруки высокоуважаемой нами Офайны-долэ. Однако же, предупреждаем: если за вами, Элиза, будет замечено малейшее проявление криминальных наклонностей, вас отдадут под суд... – Пауза. Подкрутка громкости. – Мы вас тогда – убьем! Ясно?! – устрашающе прогремел Наполеончик. – Убьем!..
– Да, спасибо! – покорно ответила Надя, скромно опустив глазки.
«Допрыгалась! – восхитилось запасное Я. – Под суд обещают! Элизой звать станут! Умора!..»
А Фай снова и снова нежно благодарила Главного за оказанную услугу.
И думала: «Скорее всего, наклонности придется проявлять! И мне, и девочке! Но Лешнему Сыску мы о том – не скажем! Не столь наивны, право...»
Главы XLVIII – LI романа Е. А. Цибер "Имитация сказки"
XLVIII.
Выходя от Гаф-дофа, милостиво махнувшего Фай и Наде, – мол, свободны, сударыни, шут с вами! – попаданка невольно оглянулась.
Кольтэ Фоф плюхнулся на ларь. И начал, неловко ерзая, собственноручно стягивать грязные сапоги.
«Непонятный тип, – вздохнула девушка. – Мог бы и слуг заставить!»
Ей вдруг пришло на ум: с тех пор, как она, Надя, в замке, рядом не раз мелькали служанки-тени!
Подавали ей теплую воду. Помогали наряжаться. Уносили грязные вещи – должно быть, в прачечную. Застилали ложе Нади-сель чистыми простынями. Проскальзывали мимо, когда Надежду вел конвой...
И все эти девы-тени летели по обочине Надиного сознания, едва отмечаясь в памяти – шорохом платьев, дыханьем приниженности, пылинками быта...
«Стоит ли осуждать королей за то, что они ни во что не ставят человеческие жизни?! – подумала Надя. – Ведь блестящая знать с младенчества окружена покорными тенями!.. И психику королей умышленно портят предки-правители – с детства!.. А вот поглядите-ка на меня, простолюдинку! Сестра правительницы – без году неделя, а совершенно перестала замечать прислугу!»
«Да глядим уж! – отозвалось лишнее Я. – Ты и меня-то норовишь ставить в игнор! Чего уж тут горевать о прислуге!..»