Поражало: фея безостановочно что-то пела, но невозможно было разобрать – ни слова! А огненно-скачущая мелодия, постепенно переходящая в тягуче-плавную, доносилась как будто не со двора, от кружащейся феи, а – изнутри Надиного сознания!
Чаровная песня привела девушку в состояние экстаза.
Надя не замечала, что плачет. До тех пор, пока золотой шар, подобно шаровой молнии носящийся по двору, пролетая мимо, не осветил лица Гаф-дофа.
И Надя, и Главный все еще торчали в окнах. И наискось от себя заплаканная от восторга попаданка внезапно увидала: по круглому лицу сыщика струятся слезы, а широкая улыбка блаженства залипла на мясистых губах!
«Вот оно! Волшебство! Блаженство! – подумалось Наде. – Чары! Чувство, что мы готовы во всем повиноваться Фай! Лишь прикажи она!..»
Но фея вовсе не собиралась приказывать. Она, как выяснилось, намеревалась убивать. Весьма гуманным способом: мгновенной заморозкой и скорым обжариванием!
Оранжевая сеть, перекрывшая воздушный квадрат над двором замка, потускнела и стала едва заметной. Лишь изредка пролетали в вышине нитяными дорожками веселые алые искорки – и затаивались, вновь становясь незримыми.
Фея остановилась. Магическое пение оборвалось.
Зоркая Надя заметила: зеленый костюм чудесницы – местами порван и слегка обмахрился.
Фай приблизилась к шкафчику Эз-Фары. Навела ладонь правой руки на вырезанную лисичку, терзающую заиньку. Ладонь замерла в позиции отталкивания. Из центра вылетел голубой луч. Фай провела им по зверюшкам на створке двери.
– Чисто! Убрать! – повелела она.
Слуги подскочили – и понесли шкафчик обратно в покои няшки.
– Чисто!.. – повторила за Фай Надя. – Как поиски уголовников!
– Это и есть – поиск уголовников! – внезапно отозвался хриплый голос.
Надя вздрогнула. Оказывается, она думала вслух!
С опаской взглянув на сыщика, Надя поняла: он мучим завистью. На искаженном болью лице кольтэ Фофа явно было написано: «О, Синева Окейсра! Почему я так не умею! Я мог бы... О, чего бы я только не смог!..»
Значит, криминалист – не колдун. Надя утешилась этой мыслью.
В Шуме вполне хватает чудес. Пусть хоть полиция – или как ее здесь называют? – будет просто нормальной!..
Тем временем фея просвечивала голубым лучом один предмет за другим.
Первым из бандитов-оборотней был пойман мраморный лебедь. Он засветился под голубым лучом багровым цветом – как бы налился кровью!
Не спуская с лебедя голубого луча, текущего из правой ладони, Фай наставила на оборотня левую ладонь, держа пальцы так, как держал бы человек, собираясь вкручивать обычную лампочку в Земной Реальности.
Из судорожно-дрожащих пальцев фей вырвался фонтан. Брызги жидкости, попавшие на лебедя, в считанные секунды превратили того в кусок льда.
– Факелы! – приказала Фай. – Плавьте!
Воины подскочили. Накрыли красного лебедя рыжими огнями. Он истаял. От лужи пошел серый пар со смрадным запахом.
Другой лебедь оказался невинным. Обычный мрамор. Его благополучно унесли обратно в замок...
До самого восхода солнца фея просвечивала голубым лучом подозреваемые предметы. Более двух десятков вещей пришлось уничтожить.
Пропел петух. Пропел в другой раз. И в третий...
Обалдев от ночной суматохи и светоигр, петух горланил десятки раз. Ему вторили петухи из отдаленных поселений – вне замка, за чертой видимости.
Лишь это помогло Наде вполне осознать: замок – лишь островок в огромном мире Шума! Деталь безбрежности! Уютный мирок, принадлежащий одному из многих знатных родов Здешнего мира!..
LI.
Усталая фея отправилась купаться в потайную баню Эз-Фары. И зазвала с собою Надежду...
Обнаженная Фай вызвала у девушки досаду: слишком уж хороша колдунья для своих сорока с лишним лет!
Пока фея омывалась в знакомой Наде римской купальне, девушка, наотрез отказавшаяся мыться в компании, бродила кругами и притворно зевала.
– И никаких вопросов? – удивилась Фай, обматываясь белой простыней. – Неужели? Осмелюсь предположить, что Надежду опять подменили!
Отжав черные волосы, фея с насмешкой всмотрелась в лицо попаданки.
– Да, я хотела его вернуть! – мягко призналась она. – Вероятно, вы вполне сможете понять: никому не хочется терять собственность!
– Он – не собственность! – обиженно откликнулась Надя, повернувшись к Фай спиной и глядя на влажную темную стену. – Он – свободен!
– Да неужели? Позвольте в том усомниться! – Голос Фай прозвучал иронически. – А если другая женщина захочет отнять нашего гения лично у вас, Надежда? Вы тотчас согласитесь его отпустить? К ней, к первой встречной? Убеждены?