— Никогда не понимал, зачем гиноидам делают муляж сисек. При этом их нормально не потрогаешь. Они ведь сделаны не из фибропласта, как их лица, а полностью из дюралюминия.
Всё происходящее выглядело ненастоящим. Мне казалось, что я до сих пор провожу нейрочтение. Сижу в чужой голове, смотрю чужими глазами. И кажется, я всё это видел. Покадрово прокручивал по сотому кругу.
Моё рассеянное внимание привлёк новый рекламный ролик. На экране человек в маске лошади держал на поводках нескольких мужчин и женщин.
«...участников ждут огромные деньги и сложные испытания. А в финале лучшие из лучших искупаются в лошадиных выворотках и поборются за главный приз...»
Я рад, что Калеб отказался от роли ведущего. Он смотрелся бы нелепо в этом шоу. Хм, никогда не задумывался, но как интересно выглядит моя актёрская игра?
Я достал телефон, проверил новые сообщения. Ничего кроме предупреждения о низком заряде батареи.
Чёрт, а ведь Аврора до сих пор не прислала реплики для следующих съёмок! Чёрт! И надо не забыть продлить подписку на...
Так, подожди. О чём ты вообще? Какой Калеб? Какая, к собачьей матери, Аврора?! Это не твои воспоминания! Выбрось их! Выбрось!
Лимонные девочки, которых я заприметил ещё раньше, гуляли по холлу вместе с небольшим передвижным прилавком. Активно рекламировали цитрусовые энергетики с афродизиаком. Их магазинчик на колёсиках двигался в мою сторону.
Я прикрыл правый глаз рукой, чтобы не пугать их пляшущим зрачком.
В двух-трех метрах от меня они затормозили. Девчонка в желтой юбке, колготках персикового цвета, и белой майке-безрукавке на голое тело, радостно вспыхнула и затараторила:
— Попробуйте наши новые вкусы с безжалостным грейпфрутом и манящим лаймом!
Её подруга посмотрела прямо мне в лицо:
— Мужчина, купите энергетический напиток!
Вместе с миниатюрным прилавком, за стеклом которого в ряд стояли банки с шипучкой, девушки подошли совсем близко. И встали так, будто красовались на подиуме: «Вот они мы! Погляди на нас!»
Голые плечи, подмышки с сизым пушком, крупный лиловый сосок с пирсингом. И как тут устоять?
«Можно подумать, что девчонки не энергетики продают, а самих себя» — пронеслось в моей голове.
— Я на работе, девочки. Я на работе.
Они прошли мимо, улыбаясь. Одна из них, та что обратилась ко мне, вдруг поймала мой взгляд, подмигнула и кивнула в сторону, указывая на странного человека, истуканом стоящего перед голограммой Давида. Или она не кивала, и мне это привиделось.
В любом случае, я заметил мужчину, облачённого в серый длинный плащ-дождевик, похожий на скомканный полиэтиленовый пакет. Он и его одежда выбивались из общей картины бурлящего торгового центра.
Полицейская интуиция похлопала меня по плечу, многозначительно указав пальцем на этого незнакомца. «Подозрительный тип. Давай проверим» — шепнула она мне, и я, сам не веря, что у меня ещё остались силы, поднялся со скамейки.
Мужчина стоял неподвижно, держа за руку ребёнка, одетого в какие-то лохмотья. Издали я ребёнка не увидел. Теперь же всё выглядело объяснимо: попрошайка за счёт маленького ребёнка давит на жалость. Только вот нигде не было коробки для денег.
Мы с полицейской интуицией старались выглядеть презентабельно:
— Извините, отниму всего пару минут. Назовите, пожалуйста, свой гражданский идентифи...
Не успел я договорить, как мужчина бросился бежать, оставив ребёнка. Я кинулся следом.
В начале он умудрился разорвать дистанцию метров на двадцать. Но поднажав изо всех сил, я поравнялся с ним, схватил на бегу рукав его полиэтиленового плаща, и рванул на себя.
Мужчина чуть не свалился, но я придержал его. И затем проверил ему печень крепким апперкотом. Он закашлялся. Я добавил болезненным ударом ногой в колено.
Мужчина издал короткий вопль и начал падать, ухватив меня за воротник и потащив за собой на пол. Этот идиот целился пальцами в глаза, но я скрутил ему руки и уселся прямо на грудь. Он тяжело кряхтел, барахтался. Потом сопротивляться перестал.
Маленькие глаза мёртвого моллюска впились в меня, готовые вот-вот разрыдаться.
— Город испражняется детскими слезами... — Прохрипел мужчина, оголив зубы. Под сухой кожей губ на дёсны насажаны кусочки ржавой эмали вперемешку с синтетической пластмассой. Он тяжело выдохнул, перевёл немигающий взгляд на ребёнка, оставленного позади, и снова посмотрел на меня. — И где теперь ваш бог?
Прозвучал болезненно громкий хлопок.
Чей-то приглушённый крик, острый звон в ушах.
Мне показалось, что барабанные перепонки лопнули, и сквозь прохудившиеся мембраны во внутреннее ухо заливался монотонный треск.