— А что касается Александры? Давайте сделаем вид, что она умерла внутри Код-машины. Действительно, случай несчастный.
Когда он закончил говорить, в голову что-то выстрелило. Прямо в мозг. Дробящая боль прокатилась по всем нейронным бороздкам, вызывая судороги каждой отдельно взятой нервной клетки.
Вдруг конвульсии прекратились, взяли передышку.
И в этот момент мир покатился в чёрную бездну.
***
— Аарон? — Рац несильно хлопал меня по щеке. — В норме?
— А-а. — ответил я спустя минуту, придя в себя в салоне автомобиля. Язык не слушался, и мы с ним некоторое время вспоминали, что такое членораздельная речь. — Что случилось?
— Тебя сейчас снова вырубило.
— Снова? — я осмотрелся по сторонам. Впереди нас грузовое такси с помятым задним бампером, позади — семейный минивэн ярко-красного вырвиглазного цвета. Мы встряли в пробке. — Значит меня уже вырубало?
— После нейрочтения ты потерял сознание. Но тебя быстро привели в чувство.
— Нейрочтение закончилось выбросом?
— Да, в начале восьмой минуты.
Выброс — не самая комфортная штука для иммерсиониста. Ты не сразу приходишь в себя после выхода из чужой памяти, а ещё некоторое время находишься в полуобмороке и пускаешь слюни по подбородку.
— Куда едем, Рац?
— Сначала в химчистку, заберём мою куртку. Затем я отвезу тебя к Голему.
— Големидов разве уже в городе?
— Доктор прилетает сегодня после полуночи.
Рац меланхолично переключал радиостанции, подбирая подходящую музыку. Он остановился на «дороге в ад». Грузовик перед нами начал движение, продвинулся на полтора метра и встал. Мы последовали его примеру.
— Подожди, получается я завершил нейрочтение? — спросил я, отыскивая на заднем сиденье ПортТранскриптор.
— Да, завершил. Записал видео-протокол. Мы пообщались с прибывшими офицерами полиции и судмедэкспертом, и затем тебе снесло крышу.
Чтобы избежать лишних вопросов, я не стал говорить напарнику, что совсем не помню последних воспоминаний «клиентки». И также не помню, как пришел в сознание после. Со мной такое случалось редко.
— Сейчас посмотрим. Ты же продублировал протокол к себе на планшет? — спросил я.
— Да, — ответил Рац, — он в моей сумке.
Сначала я загрузил ПортТранскриптор и сверился с датой и временем последнего проведённого нейрочтения. Затем достал планшет и внимательно прочитал общие фразы протокола.
АЛЕКСАНДРА ПОДСИАДЛО, Гр-ка г. Люкс, 27 лет, обнаружена мертвой в полулежачем положении внутри Код-Машины, по адресу Провинчиале, 33, блок А.
ДАТА/ВРЕМЯ ПРОВЕДЕНИЯ НЕЙРОЧТЕНИЯ: хх.хх.хх 22:43
ОТВЕТСТВЕННЫЕ СПЕЦИАЛИСТЫ: старшие лейтенанты Рац Погрешец, Аарон Изула
ЗАКЛЮЧЕНИЕ ИММЕРСИОНИСТА: процедура иммерсивного чтения памяти №141. Женщина, 27 лет. Без повторного нейрочтения. Наличие психических расстройств: не определено. Повреждение головного мозга: отсутствует. Состояние на момент смерти: легкое алкогольное опьянение.
Длительность нейрочтения: 7 минут 13 секунд. Результаты нейрочтения: успешно. Предположительная причина смерти: травматическая асфиксия. Самочувствие исполнителя после нейрочтения: с минимальными аффектами.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ ПЕРВИЧНОЙ СУДМЕДЭКСПЕРТИЗЫ: смерть последовала от асфиксии, во время эпилептического припадка, вызванного реакцией Код-Машины. Поверхностные ссадины на щеке могли возникнуть от травмы во время судорог.
Я вернул планшет на место.
— С минимальными аффектами? То есть никаких проблем со мной не возникло?
Пробка впереди вновь сдвинулась с места. Рац тронулся и, проехав пару метров, остановился.
— Когда ты очнулся, всё было в порядке, — сказал он. — Через какое-то время начались аффекты. Надо бы дописать в протокол, что аффекты проявились не сразу.
— Как они проявились?
— Ну ты проблевался на улице. Назвал офицера ксенофобом, потому что тот не пожал искусственную руку бармена. Но это на тебя похоже. А вот потом ты пытался спрятаться в Код-Машине. Сказал, что у тебя нет времени, надо возвращаться домой, потому что послезавтра продолжатся съёмки. — Рац замолчал. Совсем низко над городом пролетел самолет, заглушив его голос. — Кстати, судмедэксперт сказала, что твои имплантаты глазных мышц барахлят. Вроде бы, саккады не синхронизированы.
— Правда? — отклонив голову набок, я посмотрел в зеркало заднего вида. Левый глаз в норме, а вот правый зрачок нервно колеблется от центра глазного яблока к его краю и назад. — Чертов нистагм! А я ведь даже не заметил.