Фура остановилась. Я выгнулся и посмотрел между колёс. Вокруг стояло много грузовиков. Все чего-то ждали. Я аккуратно сполз на мокрый асфальт и попытался оглядеться. Высунув полностью голову, я увидел табличку «Liverpool port». Ну вот и всё — приехали! Я понимал, раз фура пришла в северный порт Англии, значит отсюда прямая дорога в Ирландию! Можно расслабиться. Неплохо прокатился. С юга на север. Я сидел на мокром асфальте и думал.
Грузовики постепенно начинали продвигаться. Я влез обратно. Ехали мы медленно, подолгу стоя на одном месте. Фура остановилась в очередной раз. Я слез с оси и сел в лужу, не обращая на неё никакого внимания. Было темно, но фонари тщательно освещали территорию порта жёлтым противотуманным светом. Я сидел под фурой, оперевшись спиной о колесо и вытянув ноги, вдыхая сырой воздух Англии, вперемешку с выхлопными газами грузовиков. Высунув голову, чтобы посмотреть, сколько нам осталось до парома, я увидел то, чего никак не ожидал, и замер на месте от увиденного. «Этого не может быть?! — сказал я вслух, — Неужели всё было напрасно?» Оставаться в Англии я категорически не хотел. Я ещё раз аккуратно высунул голову из-под колеса. Это конец! Здесь поможет только чудо.
По обеим сторонам впереди стоящей фуры проходили таможенники с овчарками.
Я влез обратно на ось и слился с ней воедино. Собаки приближались. Я закрыл глаза и выдохнул, не оставив ни капли воздуха внутри. Меня нет… Меня здесь нет…
Я испарился. Открыл глаза только через несколько минут, когда фура медленно тронулась. Люди с собаками проходили уже мимо следующей фуры. Я отчётливо видел, как овчарки на длинном поводке обнюхивают всё снаружи, а также залезают под фуру. Как?! Что произошло? Объяснение этому у меня было только одно — собаки были натасканы только на наркотики. Но тем не менее. Фура не спеша въехала на железные подставки, этот металлический звук был уже знаком, но на этот раз он был как бальзам на душу; и поехала медленно вверх, остановившись на верхней палубе судна. Я услышал лязг тяжёлых цепей.
Водители фур выходили из кабин и крепили цепи к колёсам, чтобы они не двигалась во время шторма. Через несколько минут я всё также сидел под фурой, но уже на железной палубе большого грузового корабля. Просидев ещё какое-то время, я почувствовал, что судно плавно отходит от причала. Разговоры и лязганье цепей прекратились. Я вышел наружу, очутившись на огромной палубе, полностью заставленной грузовиками и контейнерами. Я стоял на ногах и улыбался. Последний раз я стоял так непринуждённо ровно 17 часов назад. Палуба не освещалась, поэтому было темно, дул холодный северный ветер и шёл дождь. «Типичная английская погода», — подумал я, наблюдая за тем, как судно набирало ход, выходя в открытое море.
Фура, под которой я находился всё это время, стояла с краю возле борта корабля. Рядом неожиданно послышался какой-то шум. Я сделал несколько шагов назад и прислонился спиной к высокому массивному борту, как бы зайдя полностью в тень. В рядом стоящем грузовике открылась задняя дверь и оттуда выпрыгнули три человека. Постояв несколько секунд и собрав вещи, они закрыли дверь фуры и побежали в сторону большой железной башни, или как её ещё называют моряки, надстройки, находившейся посередине судна, наверху которой горели окна капитанской рубки. Постою немного, может, ещё кто-то будет выбираться. Пусть все выйдут… Прождав какое-то время, я решил, что уже можно заходить внутрь судна, осталось только переодеться. Достав сумку из-под фуры, я стоял под холодным шквальным дождём и ветром, которые укрывали меня своими резкими порывами. Я снял с себя абсолютно всю одежду и, бросив её под борт корабля, стал быстро доставать из сумки вещи и надевать, чтобы опять не промокнуть, — трусы, чёрные классические брюки, футболку, тёмно-синий джемпер. Я быстро переобулся, надев тёмно-бордовые лакированные туфли, а также новую велюровую швейцарскую весенне-осеннюю куртку кремового цвета, которую я приобрёл на днях у наших поставщиков. «А теперь можно и перекусить», — подумал я и достал из сумки жестяную банку фасоли с сосисками в томатном соусе. Эту стряпню ещё хоть как-то можно было есть разогретой на плите или в микроволновке, холодная же она была отвратительной. Кусочки холодной сосиски вперемешку с фасолью, и всё это с холодным томатным соусом. Но так как очень хотелось есть, в таких случаях и не комильфо подойдёт. Я знал, что покупал. Забросив сумку на плечо и держа в руке банку с ужином, прихлёбывая его на ходу, пробираясь сквозь грузовые джунгли, я направлялся ко входу в надстройку, чтобы наконец-то попасть внутрь. Подойдя к двери, которую несложно было найти в темноте, так как она была открыта и оттуда на палубу падал яркий свет, который хорошо был заметен издалека, я не спешил заходить. Выкинув недоеденный ужин в пустую бочку у двери, я решил немного прогуляться по палубе и размять суставы. Достав из сумки полпачки сигарет, я закурил. В этот миг, стоя в сухой одежде, в вертикальном положении, куря сигарету на борту плавно идущего большого судна, я почувствовал невероятное спокойствие, уверенность и энергию, получая от этого колоссальное наслаждение. Куда шло это судно, конечно же, я не знал. Но по большому счёту куда бы оно ни шло, мне уже было абсолютно всё равно. Докурив сигарету и выкинув окурок в ту же бочку, я вошёл в длинный светлый коридор, пройдя по нему вперёд, упёрся в лестницу, ведущую наверх, и поднялся на несколько уровней выше. Услышав музыку, разговоры и смех, я пошёл по коридору в этом направлении. По пути мне встретились люди — молодая пара, которые, проходя мимо и посмотрев на меня, очень сильно заулыбались. Я сначала был в недоумении, но следом за ними бежали дети, а они, посмотрев на меня, просто расхохотались.