— William, — представился он.
— Роберт, — ответил я.
Как я уже сказал, ему было лет пятьдесят, роста он был невысокого, ниже среднего, коренастый, седой, с виду очень добрый человек. Уильям сразу спросил, говорю ли я по-английски. На что я ему ответил, что немного говорю. Он дружелюбно улыбнулся, и мы поехали. По дороге он расспрашивал, откуда я еду и куда. Я рассказал ему, что путешествую между странами и городами в поисках лучшей жизни и в данный момент направляюсь в Дублин. Он пристально посмотрел на меня и сказал:
— Dublin?! Why Dublin? Stay here! Belfast is a great place! You don’t need to go to Dublin.
Я даже как-то растерялся, не зная, что и ответить…
Разговоры с Вовой Завхозом всё время велись про Дублин, и то, что это столица, тоже играло большую роль, наверное, поэтому я и стремился туда попасть. Про Белфаст я ничего не знал. Всю дорогу с водительской стороны было открыто окно. Как это возможно?! Люди живут здесь, полностью пронизаны холодом и ветром…
Мы подъехали к ж/д вокзалу, попрощались и пожали друг другу руки. На первый взгляд, это может показаться странным — ни с того ни с сего человек просто остановился и подвёз, ещё и предлагал здесь остаться. Мир не без добрых людей. Я зашёл в арку, на которую указал мне Уильям, и оказался в небольшом тёмном помещении, в котором согреться мне также не удалось, так как это помещение имело прямой вход с улицы, не имея при этом дверей. Света там тоже не было. Посмотрев на железные стулья, привинченные к бетонному полу, и представив, что будет, если на них присесть… мурашки сразу же пробежали по всему телу. В углу находился закрытый киоск, возле которого стояли люди. Я подошёл и поинтересовался, где можно купить билеты на поезд. Они сказали, что здесь, в этом киоске, который откроется через полчаса. «А когда поезд в Дублин?» — поинтересовался я. Мне ответили, что через час. Это напомнило станцию в глухом селе, которая стоит на открытой местности, а кассир приходит и уходит, когда ему или ей вздумается. Нет! Определённо в Дублин. Я искренне надеялся на то, что, попав туда, сразу окажусь в цивилизации. Людей у киоска было немного и все стояли чинно друг за другом, в очереди чувствовалось напряжение в связи с задержкой открытия. Билетный киоск открылся минут за пятнадцать до отправления поезда. С его открытием в помещение вошло четверо полицейских. Они подошли сначала к билетёру, что-то ему сказали, а потом пошли вдоль выстроившихся в ряд ожидающих и стали выборочно выводить из очереди подозрительных на их взгляд людей. Прямо передо мной стояли два молодых цыгана, скорее всего, из Румынии, их попросили выйти, сзади также оказалось несколько подозрительных по их мнению человек, которые тоже последовали за ними. Меня миновали. Но я особо не беспокоился по этому поводу, так как основной переезд, или переплыв, а ещё точнее переход, я уже совершил. Купив билет, который обошёлся мне в пятьдесят долларов (хотя валютой в Белфасте, как и во всей северной Ирландии, был английский фунт, но всё же они приняли доллары), я сел в полупустой поезд, расположившись возле окна. Выехав за город, который мне так и не удалось рассмотреть, глядя в окно поезда, я наблюдал: зелёные луга, поля, пасущихся на них коров и овец, возвышающиеся зелёные холмы и отдельно стоящие фермерские дома.
После каменной и густонаселённой Европы, а точнее Бельгии, наблюдать за незастроенными полями и лугами, не видя домов и городов по пути, было очень непривычно, даже как-то жутко. Веяло глушью и дикостью. Небо затянули серые густые тучи, и по стеклу потекли капли дождя. Я заметил, что только через некоторое время тело стало отходить от озноба, хотя особого привычного тепла в поезде не было. Спустя три часа обозрения полей, холмов и овец с коровами, поезд остановился на центральной станции Дублина — «Connolly Station». Как только я вышел из вагона, ещё даже не успев сделать и нескольких шагов по мокрому от дождя перрону, тут же был поражён от всего увиденного, да так сильно, что просто замер на месте. У меня возникло такое ощущение, что я нахожусь не в конце, а в начале XX века: старые грязные поезда, из-под которых шёл дым, чёрный железный вокзал, лужи на перроне, зонты и серьёзные северные лица. Мне показалось, что за последние сто лет на станции ничего не поменялось. Осень 1999 года, за углом стоял 2000. Новый, XXI век! А здесь! После Европы… Я стоял на перроне, со всех сторон продуваемом холодным ветром, а с железной дырявой крыши мне на голову падали капли дождя. Толпа людей, идущая с поезда и шлёпая по мокрому асфальту, проходила мимо и даже не замечала, как я стоял в недоумении и какой-то растерянности, от которой у меня сдавило в груди и спёрло дыхание. У меня возникло огромное желание набрать полную грудь воздуха, чтобы пробить ту спёртость, и изо всех сил заорать! И если бы я и вправду это сделал, то в этом сумасшедшем вопле души определённо был бы ощутим полный крах, полное фиаско, которое я испытывал в данный момент. Мне невероятно захотелось мгновенно запрыгнуть в поезд и вернуться обратно в Европу, я даже сделал шаг в его направлении, но спохватился. Куда?! Что же я наделал? Зачем я самопроизвольно втягиваю себя в эти приключения, вытягивая из зоны комфорта? А может, и не я вовсе? Моё сознание было, как в тумане. Ведь было так тепло, уютно, комфортно… Надо было оставаться и ждать, пусть даже неизвестно сколько, но ждать! Там я был в центре Европы — цивилизации, а здесь! Я же на острове! Оторванность, холод, серость, дождь, к тому же всё опять по новой (комиссариат, легенда). Ведь чтобы вернуться назад в Европу, нужна опять фура, паром. Нет! Хватит! Хватит! Поздно… Я стоял, всё так же затаив дыхание, но быстро оценивая ситуацию. «Надо успокоиться, — говорил я сам себе, пытаясь глубоко вдохнуть влажный и вонючий вокзальный воздух, — надо успокоиться. Нужно дать себе время. Всегда нужно попробовать… разведать… прощупать… прочувствовать. Надо отнести это к очередному препятствию, которое нужно пройти, испытав его на себе. Пускай это будет год, — успокаивал я сам себя, — всего лишь год, и если что-то пойдёт не так, я безусловно сумею вернуться любыми способами… Паниковать — нет, это не моё». За каких-то несколько секунд пробежала куча мыслей, которые я смог моментально переварить и принять необходимое решение.