Глава 33. Опять я беженец
«И снова всё по новой, — подумал я, — зато на этот раз будет определённо меньше стресса, ведь у меня уже была закалка и вроде выработался к этому делу иммунитет». Поэтому чувствовал я себя совершенно спокойно и уверенно. Я встал в очередь, которая продвигалась довольно быстро. Через несколько секунд подошёл темнокожий африканец и, встав сзади, начал что-то мне говорить на неразборчивом английском языке.
— I don’t understand, — сказал я ему, не особо желая разговаривать.
— Tu parles francais (говоришь по-французски)? — спросил он.
— Un peu (немного), — ответил я неохотно.
Он перешёл на французский и сразу поинтересовался, как я нахожу Ирландию, нравится ли она мне? Я сразу понял суть его вопроса, а также к чему он клонит, агрессивный настрой был написан на его лице. Африканец был высокого роста, худощавого телосложения, с широким носом и большими ноздрями, а также белыми искривлёнными, путающимися друг за другом зубами. Я ответил ему, что недавно в Ирландии и ещё не успел осмотреться. Он сразу же начал жаловаться на жизнь, перечисляя все недостатки Ирландии, в которую сам переехал из Франции всего лишь неделю назад.
— Ты что, не видишь, — сказал он, — нас здесь за людей не считают. Относятся, как к собакам! Во Франции я чувствовал себя человеком! А здесь они не только нас, африканцев, не любят, так ещё и вас, белых, тоже.
— А за что они должны нас любить? Вот тебя в частности? — спросил я его спокойным голосом и пристально посмотрел в глаза.
Он ничего мне не ответил. Мне уже не раз приходилось сталкиваться с такого рода людьми: приехавшими в чужую страну, озлобленными на всех и желающими, чтобы их носили на руках без причины. Я вспомнил Анастасию Павловну и её высказывания по этому поводу. «Как жаль, — говорила она, — что правительство уже не то, что своей левой идеологией они сознательно ведут европейскую цивилизацию к тотальному краху!»
— Ты, наверное, знаешь, — продолжил африканец, — что у нас во Франции, Бельгии, Голландии и в других странах Европы большая поддержка, из-за того что мы были когда-то их колонией, поэтому они перед нами в безмерном долгу! А Ирландия пока ещё не Европа. Во Франции, гуляя по улице, я мог спокойно толкнуть или ударить любого европейца, и проблемы возникнут у него, а не у меня, — сказал он, скаля передо мной свои кривые зубы.
Смотря на его кривую неприятную улыбку, мне вспомнились два случая, случившиеся ещё в Пети Шато. В первом — мы стояли с ребятами в очереди в столовую, шутили, разговаривали, как откуда ни возьмись, выросли две африканские фигуры и встали перед нами.
— Очередь не здесь начинается, — сказал им Сергей на английском и вежливо попросил встать в конец очереди.
Высокий чернокожий парень посмотрел сверху на Сергея и, скривив лицо, на русском языке с небольшим акцентом сказал: