— Пошли, я тебя проведу к Пети Шато.
Идти было недолго. Он любил Пети Шато также, как и я, и при любом удобном случае приходил под его высокие, мистические стены.
— Хорошая у тебя девушка, Саша, умная и добрая, не пьёт, не курит, — сказал я ему.
— Да, так и есть, Роби! Я дорожу нашими отношениями. Она учится в университете на финансиста, — ответил он.
— Не хочу, Саня, тебя обидеть, но друзья у тебя не твоего ранга. Все легкомысленные — аферисты, мягко говоря, в глазах пустота, им бы только воровать и пропивать… Это не то что тебе нужно, не твой это контингент.
— Всё верно, Роби, я знаю. Но это мои друзья детства, мы всегда были вместе и ничего тут не поделаешь…
— Тебе решать, Саша, но со стороны очень заметно то, что и тебе самому с ними некомфортно, они тебя тянут вниз, а ты при этом теряешь свой фокус и свою индивидуальность, которой ни у кого из них нет! — он опустил глаза и слегка улыбнулся.
— Я сильно привязан к ним, Роби, но ты не переживай, всё будет хорошо, — подбодрил меня Александр и положил мне на плечо свою крепкую ладонь.
«Нет, не будет», — подумал я, прощаясь с Сашей у ворот Пети Шато.
Глава 12. Вымогатели и встреча со Стасом
Вечером мы стояли во дворе лагеря большой компанией и разговаривали, к нам подошёл один молодой паренёк лет двадцати, но так как он был маленьким и щупленьким, на вид ему можно было дать лет шестнадцать.
— Ребята, помогите! — сказал он жалобно.
— Что случилось? — спросил кто-то из нашей компании.
— Меня и моего друга заставляют воровать, угрожают нам, и не только нам, но и другим молодым ребятам… Одного уже сильно избили, он сейчас в госпитале.
Я уже немного знал этих молодых ребят. Они и вправду славились своими воровскими способностями. Этот паренёк, рассказал нам, что в лагерь недавно заселилась группа чеченцев из семи человек. Двое мужчин лет пятидесяти, а остальные пятеро были примерно мои одногодки. Вот они-то и заставляли молодёжь воровать и приносить им наворованное или деньги, вырученные с продажи ворованных вещей, либо просто вещи, которые они им заказывали заранее. Напрягали они в основном молодёжь от восемнадцати и до двадцати пяти, старше уже не трогали.
— Мы разберёмся, не переживай! — сказал опять кто-то из стоящих в нашей компании.
Паренёк поблагодарил всех и ушёл.
В лагере по громкоговорителю меня никогда не вызывали, до сегодняшнего утра. Это был выходной день, и я лежал у себя в кабинке после завтрака, листая тетрадку с французским, как вдруг услышал своё имя и фамилию. Я встал и пошёл на проходную — посмотреть, кто меня спрашивает. Подойдя ближе к воротам, я увидел Стаса, он был один, без Севы. Он был опрятно одет во всё новое: в светло-коричневом пальто и тёплых твидовых штанах, на ногах у него были новые осенние коричневые ботинки, а на голове — надета в крупную клетку кепка. Увидев меня, он широко улыбнулся; я подошёл к нему и мы обнялись.
— Прогуляемся? — предложил Стас.
— Дай мне пять минут, — сказал я, — схожу переоденусь, сменю свою «домашнюю пижаму» (спортивный, заношенный костюм) на что-нибудь поприличней.
Стас кивнул и сказал:
— Хорошо, я буду здесь ждать.
Стояли уже последние дни осени, но ещё выпадали деньки, когда было сравнительно не холодно, а если ещё и выходило солнце, прогулка получалась вообще превосходной.
Вот и сейчас стояло солнечное, осеннее утро. Я вышел, и мы со Стасом пошли прогуляться по протоптанным уже нами местам, по дороге останавливаясь у знакомых баров, выпивая по стаканчику «Jupiler» и продолжая путь. Проделав большой круг, мы вернулись к нашему фонтану Анспа и сели на просиженную ранее нами же тремя скамейку. Всю дорогу, пока мы гуляли, Стас рассказывал, как они приехали и сдались в Швейцарии, как их устроили в шикарный лагерь, дали карманные деньги, как они также нелегально работали и временами подворовывали. Рассказывал, какая там красота и цивилизация по сравнению с Брюсселем…