— Ты не против, если кальян будет с марихуаной?
— Нет, не против, сказал я, и через несколько минут мы уже курили кальян и рассматривали фотографии, которые Валери сделала сама, когда была волонтёром в Армении.
Это были профессионально сделанные фотографии, в основном чёрно-белые. Горы — люди, люди — горы, и шашлыки… это всё, что было на фотографиях, не считая ещё нескольких красивых пейзажей. Разговаривали мы с Валери на французском, который я успел кое-как освоить, плюс английский. В общем диалог получался вполне сносный. Валери открыла бутылку виски и аккуратно по половинке налила в два хрустальных бокала. В свой бокал она добавила кока-колы, я же отказался смешивать благородный напиток. Вокруг горели свечи, она пыталась создать максимально романтическую обстановку и подсаживалась всё ближе и ближе. Я понимал, к чему эта романтика и к чему она клонит. Но как я не пытался разглядеть в ней привлекательную женщину, но увы. Меня сильно разморило и я захотел спать. Она предложила пойти к ней в спальню, от чего я любезно отказался и лёг на диване в другой комнате. Диван был короткий и неудобный, совсем не для моего роста, поэтому я больше промучился, чем отдохнул. На утро после всего выпитого и выкуренного, плюс к тому же бессонная ночь, не хотелось уже ничего, кроме как поехать «домой» в лагерь и выспаться как следует. Я встал, умылся и сел в большой просторной светлой кухне, налив себе стакан воды. Через несколько минут вышла Валери, на ходу поправляя и завязывая свой распахнутый халат. С утра… в халате… без макияжа и после вчерашнего… она выглядела ещё лет на десять старше. Я выдохнул с облегчением. «Уж лучше на неудобном диване», — подумал я.
Мы поздоровались, и она предложила пойти позавтракать в кафе, я одобрительно кивнул.
Кафе было в пешей доступности, в пяти минутах ходьбы от её дома. Там мы сидели долго, по-видимому, убивая время. Я выпил две чашки кофе с круассанами, а Валери целый час проговорила по телефону, стоя в стороне и куря одну за одной сигареты. Закончив свою долгую беседу, она подошла и сказала, что сейчас поедем к Аркадию. Если ещё вчера в состоянии нирваны я пытался быть красноречивым и говорил на двух языках в «совершенстве», то сегодня я больше занимал позицию слушателя. Она сказала, что сначала мы заедем к Аркадию на работу, он, вероятно, уже там, а потом поднимемся к нему наверх и там всё обсудим. Я не придавал её словам абсолютно никакого значения. Состояние у меня было ужасное. Валери говорила, чтобы не молчать, и из вежливости, а я молча кивал, не думая о вежливости вообще, просто делая вид, что участвую в беседе. Мы припарковались возле стеклянного пятиэтажного, на вид офисного здания, внизу которого был автосалон. Мы зашли внутрь небольшого автосалона с раритетными автомобилями, отполированными до блеска. По нему ходили несколько человек и любовались шикарными авто. К нам сразу же подошёл Аркадий и радостно поприветствовал своим басом. Аркадий попросил нас подняться и подождать его наверху, при этом дав Валери маленький ключ. В дальнем углу салона был лифт, мы зашли в него и Валери, вставив ключ, нажала верхнюю кнопку. Лифт плавно набирал высоту. Через несколько секунд дверь открылась и мы шагнули в большие светлые апартаменты с огромными открытыми окнами, наполненными утренним солнцем. Это был последний этаж здания (Пентхаус). Как только мы с Валери вышли из лифта, то сразу оказались в большой кухне с барной стойкоё и столовой. Валери чувствовала себя там, как дома. Она сразу открыла большой холодильник, размером с мою кабинку в лагере, и, достав оттуда канистру апельсинового сока, налила два стакана. Я поинтересовался, где здесь туалет, Валери объяснила, как к нему пройти. Я шёл и всё рассматривал… Апартаменты были обставлены в стиле модерн; и те же столики, тумбочки и вазы были невероятно дорогими и качественными. В вазах стояли живые цветы, аромат которых благоухал повсюду, на стенах висели черно-белые фотографии одного и того же человека (мужчины) в разнообразной верхней одежде, а также нижнем белье. Я шёл, проходя разные комнаты и вспоминая, куда поворачивать; дверей нигде не было, поэтому случайно повернул, по-видимому, не туда, оказавшись в большой светлой спальне с огромной кроватью, покрытой белоснежным бельём, на котором лежал голый молодой парень (мулат). При виде меня он прикрылся простыней, улыбнулся и поздоровался, я поздоровался в ответ и сказал, что заблудился, ища туалет. Он встал, прикрылся той же белоснежной простыней и провёл меня к ванной комнате. Это был парень лет двадцати восьми, высокий, красивый, атлетического телосложения мулат. Я сразу узнал его по фотографиям на стенах. Находясь несколько минут в огромной ванной комнате, я догадался об ориентации Аркадия, что, конечно же, меня смутило. «Как же так… Большой! Крепкий! Бородатый сибиряк (Аркадий и вправду был из Сибири), и вот так. Ну, а с другой стороны… Ведь Бог, как говорится, создал человека по подобию своему… Поэтому не мне их судить».