— Им просто не нравилось, что я гей, — говорил Эндрю, расплывшись в умилённой улыбке.
И всё это он рассказывал с таким восторгом и энтузиазмом, что мы смотрели друг на друга с недоумением.
— Ты всё правильно переводишь? — спросил я у Лёхи.
— Слово в слово! — сказал Лёха, смеясь, — мне кажется, что он больной на голову. Видимо, эти выбросы за борт не пошли ему на пользу. Чему тут радоваться, не понимаю, — добавил он.
Мне стало его по-человечески жаль.
— Пойдёмте уже! — предложил я и поднялся со стула.
Эндрю увидел, что мы собираемся, и стал громко говорить:
— No, no please, stay! Barmen, more beer please and food (пожалуйста, не уходите, бармен принесёт ещё пива и еды)!
Давайте останемся, куда торопиться? Человек хочет нас угостить! Брюса, садись, — настаивал Яврюха.
Петя сидел уже пьяный и только улыбался от счастья, не говоря ни слова. Мне одному уходить, конечно же, не хотелось, тем более что Эндрю уговаривал остаться. Нам принесли ещё пива и три порции жаркого. Я ужасно хотел есть, как и всегда, наверное. Мясо с картошкой в подливе и тушеные овощи — это блюдо было невероятно вкусным. Мы ели с таким аппетитом и скоростью, что можно было подумать, что мы с голодного края и что последние несколько дней вообще ничего не ели. Эндрю сидел и смотрел на нас с восторгом, при этом улыбаясь и время от времени приговаривая на русском языке с сильным акцентом:
— Русские моряки — мои друзья!
Это, наверное, всё, что он запомнил и говорил на русском языке.
Потом он пододвинулся как можно ближе к Лёхе и стал шептать ему что-то на ухо. Я смотрел на Лёхину реакцию, у которого в это время глаза чуть не повылазили из орбит. Он посмотрел на Эндрю и на меня.
— Что случилось? — спросил я его.
— Брюса, ты влип… Он в тебя влюбился! — сказал Лёха.
— Всё, валим! — сказал я и вскочил со стула.
— Нет! Подожди, — останавливал меня Яврюха, взяв за руку, — пускай ещё пива купит и сигарет. Смотри, он уже еле сидит, ещё кружка — и свалится.
— А нам что с этого? — спросил я.
— Как что?! Он свалится, а мы возьмём его кошелек! — говорил Яврюха, смотря на меня своими маленькими хитрыми глазками.
Петя сидел и одобрительно кивал. Эндрю наклонился к Лёхе и опять что-то шепнул ему на ухо.
— О, а сейчас, Брюса, он пошёл в наступление. Эндрю говорит, что ты, Брюса, ему очень понравился и он хотел бы знать, нравится ли он тебе? Но можешь не утруждаться, я ему уже ответил за тебя… что да! Эндрю тебе тоже нравится, — говорил Яврюха, хохоча, как ребёнок.
Эндрю сидел уже изрядно пьяный с полузакрытыми глазами и глуповатой улыбкой на лице.
— Что за страна такая?! тут вообще есть нормальные люди?! Короче, разбирайся с ним сам, — возмущённо сказал я, встал и вышёл на улицу.
На улице развиднелось, вышло солнце. После тёмного накуренного паба выйти на солнечную улицу и вдохнуть глоток свежего воздуха было сравнимо с каплей воды в пустыне. Назад в полумрак уже не хотелось. Петя Киевский вышел следом за мной, по-видимому, ему тоже нужен был свежий воздух, он встал рядом и закурил. Через несколько минут вышел и Яврюха, самодовольно улыбаясь и держа в руке кошелёк. За Лёхой сразу же вышел бармен и что-то ему сказал.
— Что он хочет? — возмутился Петя.