С приходом весны обычно всегда приходит что-то новое. И меня также эта весна не обошла стороной. Прохаживаясь утром по двору лагеря и дыша свежим весенним воздухом, я услышал, как по громкоговорителю назвали моё имя и фамилию. «Вот чёрт, — подумал я, — неужели второе интервью! Что-то быстро». Подойдя к проходной, уже хорошо знакомый мне охранник вручил заказное письмо и попросил расписаться. Я взял конверт, который не был похож на предыдущий, и направился к себе, по пути гадая, что же это может быть за письмо. Зайдя в свой «кабинет», я аккуратно распечатал конверт и принялся изучать написанное, открыв предварительно словарь-переводчик. Из письма я узнал, что мне предоставляется социальная и денежная помощь и в течение максимум двух недель мне нужно будет покинуть лагерь и переехать в своё жильё, которое необходимо найти за это время. Я опешил. Как-то неожиданно. Шесть месяцев пролетели, как шесть дней! Ну да ладно, надо действовать, времени и в самом деле немного. Взяв письмо, я отправился к своему социальному работнику Франку. В обязанность социальных работников входила помощь в поисках жилья для выезжающих. Они находили в газетах объявления, связанные со сдачей любого доступного жилья, которого на тот момент было предостаточно, и, обзванивая по несколько адресов в день, выбирали более подходящие, предварительно обсудив район и место, в котором выезжающий хотел бы жить. Я постучал и зашёл к Франку в офис, он, как обычно, встретил меня приятной дружелюбной улыбкой, при этом сказав:
– Ça va (всё хорошо)?
– Ça va bien (всё хорошо)! — ответил я и протянул ему письмо.
Франк быстро прочитал его. Но в конце письма заметно смутился. Он посмотрел на меня в недоумении:
— C’est très étrange (это очень странно).
Франк знал, что я нахожусь в лагере уже полгода, а также постоянно посещаю уроки французского, поэтому он разговаривал со мной на французском, стараясь не приплетать русскую речь. Хотя ему самому порой хотелось попрактиковаться и поговорить только на русском языке, но, видимо, не сейчас. Франк встал со стула и начал ходить по офису, потом взял телефон и куда-то позвонил.
Из всего разговора, который был недолгим, я понял, что Франк пытался выяснить, почему за получением социальных денег меня отправляют далеко от моего места нахождения, во фламандскую зону в сторону Голландии. По-видимому, их ответ его не удовлетворил, так как, положив трубку и всё ещё пребывая в недоумении, он сказал:
— Роберт, они говорят, что наплыв людей слишком большой и что в пределах Брюсселя социальные службы переполнены, поэтому они тебя направили в какую-то деревню. Туда теперь тебе придется ездить в начале каждого месяца, чтобы забирать деньги на жильё и пропитание. — Но это какая-то чепуха! — сказал он взбудораженно. — В лагере раньше было в два раза больше людей, чем сейчас, но никого никогда не высылали за пределы Брюсселя, если он только сам этого не хотел, да ещё неизвестно куда. Ладно, будь это большой город, но туда, куда направляют тебя. Это же просто глушь!
Он опять взял моё письмо, поднял телефон и позвонил, но уже в другое место. Сейчас он звонил в эту деревню, про которую сам слышал впервые, чтобы выяснить, каким образом мне туда добраться. После нескольких минут разговора Франк взял лист бумаги, ручку и стал мне объяснять, на каком транспорте нужно будет добираться:
— Сначала на поезде в город Лёвен, там же, на вокзале, пересесть на автобус под номером сорок четыре и ехать до конечной остановки, на которой нужно будет перейти в другой автобус под номером девять, который уже привезёт тебя в эту чёртову деревню, — сказал Франк, а сам не мог успокоиться и продолжал ругаться.
— Merde… пускай сами покатаются так каждый месяц.
— C’est juste une moquerie (это просто издевательство)!
Затем Франк взял стул, поставил возле меня и сел напротив, став объяснять, что мне надо будет сделать, чтобы перевестись из этой никому неизвестной глуши обратно в Брюссель. Сказал, что сначала нужно будет найти жильё в Брюсселе, а после того как квартиросдатчик заключит со мной контракт на год, ехать в эту богом забытую деревню, найти там социальный офис и показать им контракт, после чего они дадут мне месячное пособие (деньги) на жильё и на пропитание. И уже когда я приеду назад с деньгами и расплачусь за квартиру, получив при этом ключи, сразу же идти и зарегистрироваться в ближайший социальный офис по моему новому месту жительства.
— И когда ты уже будешь проживать в Брюсселе, есть вероятность, что они автоматически тебя переведут в местную соцконтору. Всё понятно? — спросил Франк.