— Может быть, вы хотели бы рассмотреть как вариант для проживания наш милый городок? Подумайте, деньги будете получать те же, а затраты в три раза меньше, — сказала она и широко улыбнулась.
— Я подумаю, — также улыбаясь, ответил я и, попрощавшись, взял со стола деньги и вышел на улицу.
Блаженная улыбка какое-то время не сходила с моего лица, я глубоко вдохнул чистый, не загазованный воздух, осмотрел всё вокруг и подумал: «Да! Здесь определённо было бы неплохо встретить старость». Однако сейчас, когда мне было всего лишь двадцать два года, хотелось находиться в большом и суматошном городе, где бурлит жизнь, а количество людей и машин на улицах всегда отрезвляло своим нескончаемым потоком. По дороге к остановке я шёл с таким чувством, как будто совершил что-то невероятное, значимое, и проделал это до конца, хотя глубоко внутри я знал, что это только начало и многое ещё впереди. Но всё же одна из ступеней продвижения по социальной лестнице была уже успешно преодолена и можно было тотально расслабиться на какое-то время. Не доходя буквально двадцати метров до остановки, я остановился возле зелёного, коротко стриженного газона, вокруг которого росли красные и жёлтые тюльпаны; я снял обувь и с невероятным вдохновением прогулялся босиком по ещё влажной от утренней росы траве.
По приезду в Брюссель я сразу же отправился к Жаку, чтобы внести деньги за месяц и взять ключи от квартиры. С ключами вернулся в лагерь, чтобы оповестить Франка. Он, как всегда, сидел в своём офисе, закопанный в кипе бумаг. Увидев меня, сразу же спросил:
— Роберт, ты нашёл жильё?
— Да, — ответил я.
— Ты заходил в местный социальный офис, чтобы перевестись из деревни в Брюссель? — спросил Франк.
— Да, заходил, — я и в самом деле успел зайти туда перед тем, как идти к Жаку, — но они мне сказали то же самое. Что город очень переполнен беженцами и желательно селиться в местах, где находилась социальная контора, в противном же случае — ездить туда каждый месяц. — Франк развёл руками. Именно для этого всё и делалось, местные власти и вправду хотели разгрузить город, но сделать это, как мне казалось, было практически невозможно, так как большинство всё равно оставались в Брюсселе, а те, кто выезжал из него, были в основном местные коренные жители, которые не могли больше смотреть на заселяющихся с невероятной скоростью беженцев, переселенцев и эмигрантов, которые населяли целые районы и кварталы, которые несли с собой свои традиции, религии и устои, без которых они не могут существовать, но которые совсем не по нраву местному населению. И из-за этого местные жители вынуждены были переезжать как можно дальше от большого города, как можно дальше от нашествия, в котором и я, в том числе, принимал непосредственное участие. Тем не менее существовала огромная разница между беженцами и эмигрантами из Европы, и Западной Азии или Африки. Или ты европеец, или нет!
Франк развёл руками. Именно для этого всё и делалось, местные власти и вправду хотели разгрузить город, но сделать это, как мне казалось, было практически невозможно, так как большинство всё равно оставались в Брюсселе, а те, кто выезжал из него, были в основном местные коренные жители, которые не могли больше смотреть на заселяющихся с невероятной скоростью беженцев, переселенцев и эмигрантов, которые населяли целые районы и кварталы, которые несли с собой свои традиции, религии и устои, без которых они не могут существовать, но которые совсем не по нраву местному населению. И из-за этого местные жители вынуждены были переезжать как можно дальше от большого города, как можно дальше от нашествия, в котором и я, в том числе, принимал непосредственное участие. Тем не менее существовала огромная разница между беженцами и эмигрантами из Европы, и Западной Азии или Африки. Или ты европеец, или нет!