— Что вы хотите от меня, мисс Мерцер?
— Лия, пожалуйста, — она слабо улыбнулась. — И я хочу присоединиться к проекту «Исток».
Август моргнул от её прямоты.
— Даже если предположить, что такой проект существует… Почему они должны принять вас?
— Потому что я создала «НейроВерс», — просто ответила она. — Самую продвинутую систему для разработки иммерсивных виртуальных сред. Если вы собираетесь создавать цифровые копии сознания, им нужно где-то существовать. И я могу создать это место.
Август потер подбородок, оценивая ситуацию. Он знал о «НейроВерсе» — это был впечатляющий программный движок, совершивший революцию в мире виртуальной реальности. И если Лия действительно была его создателем…
— И в обмен на вашу экспертизу вы хотите, чтобы проект помог вашему отцу.
— Да, — Лия наконец сделала глоток кофе. — Я знаю, как это звучит. Но посмотрите на это с другой стороны. Проекту нужны первые добровольцы для тестирования технологии. Люди, которым нечего терять. Мой отец — известный физик с обширными знаниями в области квантовой механики. Его сознание было бы ценным активом для проекта, не так ли?
Август не мог не признать логику в её словах. С точки зрения проекта, кто-то вроде Томаса Мерцера был бы идеальным кандидатом для первого полномасштабного картирования сознания.
— Предположим, я поверю, что вы действительно автор «НейроВерса», — сказал он осторожно. — Как вы узнали о «Истоке»?
Лия улыбнулась, на этот раз — с намеком на гордость.
— Я хакер, доктор Вайс. Не в смысле взлома банков или правительственных систем. Я — исследователь информации. Когда мой отец получил диагноз, я начала искать… альтернативы. Слухи о проекте «Исток» циркулируют в очень закрытых технологических кругах. Потребовалось время и несколько не совсем легальных методов, чтобы связать эти слухи с конкретными именами. Включая имя Феликса Кроу.
Август почувствовал смесь тревоги и восхищения. Лия была явно более опасной, чем казалась на первый взгляд.
— И что вы узнали о Кроу?
— Эксцентричный миллиардер с интересом к трансгуманизму и продлению жизни. Бывший нейробиолог, создавший состояние на биотехнологических патентах, а затем переключившийся на инвестиции в технологические стартапы. — Лия наклонилась вперед. — Человек, который, по слухам, тратит миллиарды на проект, способный обеспечить цифровое бессмертие. Сначала для избранных, потом — для всех.
Она сделала паузу, внимательно наблюдая за реакцией Августа.
— И человек, который, как я подозреваю, уже связался с вами.
Август решил, что дальнейшее отрицание бесполезно. Лия явно знала слишком много.
— Я встречался с ним сегодня утром, — признал он. — Он… впечатляющий человек.
— Вы согласились работать с ним?
— Я ещё не принял решения, — Август вертел в руках чашку с остывшим кофе. — Проект вызывает… определенные опасения.
— Какие именно? — Лия подалась вперед, её зеленые глаза словно сканировали его.
Август колебался. Он все ещё не был уверен, можно ли доверять этой женщине. Но что-то в её настойчивости, в её отчаянной надежде спасти отца, резонировало с его собственными чувствами.
— Отсутствие этического надзора. Неясность относительно предыдущих исследований. Слишком быстрый прогресс, наводящий на мысль о возможных… компромиссах.
Лия кивнула, словно ожидала такого ответа.
— Все великие прорывы происходят на границе этики, доктор Вайс. Трансплантация органов, экстракорпоральное оплодотворение, генная терапия — все эти технологии изначально встречали сопротивление.
— Это не оправдывает игнорирования этических принципов, — возразил Август.
— Конечно нет, — согласилась Лия. — Но я не думаю, что мы можем позволить себе роскошь ждать, пока традиционная наука со своими грантовыми комитетами и этическими комиссиями доберется до этой технологии. Не когда на кону жизни тех, кого мы любим.
Она достала из сумки планшет и показала фотографию — седой мужчина с проницательными глазами и доброй улыбкой, здоровый и полный жизни. Томас Мерцер в лучшие времена.
— Мой отец посвятил свою жизнь пониманию фундаментальных законов вселенной. Он заслуживает шанса продолжить это путешествие, даже если его тело отказывается сотрудничать.
Она убрала планшет и посмотрела прямо в глаза Августу.
— А кого потеряли вы, доктор Вайс? Кого вы надеетесь спасти?
Вопрос застал Августа врасплох. Он не ожидал, что разговор примет такой личный характер.
— Мою жену, Ирэн, — ответил он после долгой паузы. — Она умерла три недели назад. Глиобластома.