— Виртуальный мир, созданный «Семенем», не статичен, — пояснял Пирс с энтузиазмом ученого, объясняющего любимую теорию. — Деревья растут, трава колышется на ветру не потому, что мы запрограммировали каждое движение, а потому что мы создали правила, по которым мир сам себя строит и поддерживает. Как настоящая природа.
— Это решает проблему «мертвых миров», — догадалась Лия. — В обычных виртуальных пространствах без постоянных обновлений среда быстро становится предсказуемой и искусственной.
— Именно! — просиял Пирс. — «Семя» обеспечивает постоянное органичное обновление. Каждый день в созданном мире будет чем-то отличаться от предыдущего. Новая конфигурация облаков, по-другому растущие цветы, уникальные взаимодействия элементов.
— Идеально для долгосрочного существования сознания, — добавил Кроу. — Никакой цикличности, никакого дня сурка.
Лия осторожно протянула руку к голографической проекции:
— Это изменит всё. В моей работе мы всегда стремились к такому уровню аутентичности и самоподдержания…
— И теперь вы сможете применить эту технологию для создания мира вашего отца, — мягко сказал Кроу. — Мира, который будет расти и меняться вместе с ним, а не останется статичной декорацией.
Когда они покидали отдел виртуального дизайна, Лия была погружена в размышления. Технологии, которые она увидела, выходили далеко за пределы того, что она считала возможным. И впервые с начала болезни отца она почувствовала настоящую надежду.
— Это не просто продление существования, — тихо сказала она Августу. — Это может быть настоящая новая жизнь.
Кроу, шедший чуть впереди, улыбнулся, услышав эти слова.
— А теперь, — сказал он, подводя их к другой лаборатории, — давайте посмотрим, где будет происходить сам процесс переноса.
Наконец, Кроу привел их к просторной лаборатории, похожей на смесь операционной и центра управления полетами.
— А это будет ваше пространство, доктор Вайс, — Кроу обвел рукой помещение. — Лаборатория нейрокартирования. Здесь мы создаем цифровые карты сознания, как картографы прошлого — только вместо неизведанных континентов у нас неизведанные глубины человеческого разума.
В центре лаборатории располагался аппарат, напоминающий гибрид МРТ-сканера и капсулы из фильмов про криосон.
— Квантовый нейрограф, — представил Кроу с гордостью. — Сердце проекта «Континуум». Устройство, способное сделать подробный цифровой снимок всего, что делает вас — вами. Все ваши воспоминания, личностные черты, умения, мечты.
Август внимательно изучал аппарат, обходя его по кругу.
— Сколько успешных сканирований вы провели? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.
Кроу и Вивиан обменялись быстрыми взглядами.
— Одно, — ответил Кроу. — Доктор Элара Рейн, наш нейробиолог, вызвалась быть первопроходцем.
— И результат? — настаивал Август.
— Частичный успех, — вмешалась Вивиан. — Мы смогли создать «Эхо» — фрагмент цифрового сознания Элары. Не полную личность, скорее… цифрового призрака. Представьте, что вместо целой книги вы смогли сохранить только несколько ключевых глав.
— А сама доктор Рейн? — спросил Август, глядя прямо на Кроу. — Что случилось с ней после процедуры?
По лицу миллиардера скользнула тень.
— К сожалению, произошел… инцидент. Что-то вроде мощного электрического разряда между сканером и мозгом. Мы полностью пересмотрели протоколы с тех пор.
— Она умерла? — прямо спросила Лия.
— Да, — просто ответил Кроу. — Это была трагедия, которую мы не намерены повторить.
Тяжелая тишина повисла в лаборатории. Август почувствовал, как холодок пробежал по спине. Проект уже забрал одну жизнь.
— Я хотел бы увидеть полные отчеты об инциденте, — сказал он наконец. — И все данные о том, что изменилось с тех пор.
— Разумеется, — кивнул Кроу. — Вы получите доступ ко всем материалам. Мы не прячем скелеты в шкафах, доктор Вайс. По крайней мере, не от вас.
Он посмотрел на часы.
— А теперь, полагаю, вам обоим нужно время освоиться и отдохнуть. Мы подготовили апартаменты на верхнем уровне. Вивиан проводит вас.
Когда они уже направлялись к выходу, Кроу добавил:
— Ах да, мисс Мерцер. Я подумал, что вам будет интересно увидеть это.
Он активировал голографический дисплей, и в центре лаборатории появилось трехмерное изображение медицинской палаты. На больничной койке лежал пожилой мужчина, подключенный к аппаратам жизнеобеспечения. Несмотря на измождённость, в его чертах безошибочно угадывался человек с фотографии, которую Лия показывала Августу — Томас Мерцер.