Он приподнялся на кровати:
— И если эта копия сможет дальше работать над моими теориями, общаться с моей дочерью, возможно, когда-нибудь увидеть внуков… — Его голос дрогнул. — Разве это не стоит риска?
— А риск есть, — тихо сказала Лия. — Доктор Рейн погибла при первой попытке.
— Я знаю, — кивнул Томас. — София рассказала мне все. Но они усовершенствовали процесс. К тому же… — Он слабо улыбнулся. — В моем случае риск несколько… академический. Я в любом случае умираю. Если эксперимент провалится, я просто умру немного раньше. А если он удастся…
— Когда они планируют провести процедуру? — спросил Август.
— Через неделю, — ответил Томас. — Вивиан говорит, что им нужно время настроить оборудование, а мне — для подготовки.
Август нахмурился:
— Это слишком быстро. Я только прибыл. Мне нужно тщательно изучить протокол, внести коррективы…
— Время — роскошь, которой у меня нет, доктор Вайс, — мягко прервал его Томас. — Моё состояние ухудшается с каждым днем. Если будем ждать идеального момента, он никогда не наступит.
Он повернулся к дочери:
— Лия, ты должна использовать свой талант. Создай для меня цифровой мир, где я смогу существовать. Только, пожалуйста, без назойливой рекламы и покупок внутри приложения.
Лия не сдержала смешок сквозь слезы.
— Обещаю. Никаких микротранзакций. Только полный доступ к премиум-контенту.
Томас улыбнулся и откинулся на подушки, явно утомленный разговором.
— Теперь идите, — сказал он. — Вам обоим нужно отдохнуть и подготовиться. У нас грандиозная работа впереди.
Они попрощались и вышли в коридор. Лия выглядела потрясенной.
— Ты в порядке? — спросил Август.
— Не знаю, — честно ответила она. — Все происходит так быстро. Вчера я только мечтала найти способ помочь отцу, а сегодня он уже здесь, и процедура через неделю.
— Кроу все спланировал, — сказала она, понизив голос. — Он знал, что я найду тебя. Знал, что мы придем сюда вместе. Всё это время он просто… манипулировал нами.
— Или просто хорошо прогнозирует, как ведут себя отчаявшиеся люди, — заметил Август. — В любом случае, мы здесь. И у нас есть работа.
— Неделя, — покачала головой Лия. — Мне нужно за неделю создать виртуальный мир для сознания отца.
— А мне — убедиться, что процедура его не убьет, — добавил Август. — Похоже, нам обоим предстоят бессонные ночи.
— И много кофе, — добавила Лия. — Я уже чувствую, что полюблю здешний кофе-автомат.
Вивиан появилась из-за поворота, словно ждала их.
— Готовы увидеть свои апартаменты? — спросила она.
Жилая секция «Истока» оказалась мечтой усталого ученого — просторные номера с панорамными видами на горы, королевскими кроватями и всеми возможными удобствами.
— Ваши вещи уже доставлены, — сообщила Вивиан. — Система реагирует на голосовые команды. Если что-то понадобится — просто попросите. Кроме свидания с Крисом Хемсвортом — поверьте, я пыталась.
Она помедлила у двери, глядя на них с нечитаемым выражением лица.
— Вы сделали правильный выбор, присоединившись к проекту, — сказала она. — То, что мы создаем, изменит мир. Но… — Она оглянулась, словно проверяя, не слышит ли их кто-то. — Держите глаза открытыми. Не все здесь именно то, чем кажется.
С этими загадочными словами она развернулась и ушла, оставив Августа и Лию обмениваться озадаченными взглядами.
— Что она имела в виду? — прошептала Лия, закрывая дверь своей комнаты.
— Понятия не имею, — Август присел на край дивана. — Но похоже, в «Истоке» не все так гладко, как хочет показать Кроу.
— Внезапный поворот — в секретном высокотехнологичном комплексе, спрятанном в горе, где проводят эксперименты с сознанием, не все кристально честно, — саркастически протянула Лия. — Кто бы мог подумать?
Она подошла к огромному окну с видом на закат.
— Неделя, — повторила она. — Всего неделя, чтобы подготовить всё.
— Тогда начнем прямо сейчас, — решительно сказал Август. — Я изучу протоколы и сделаю все, чтобы процедура была безопасной. Ты сосредоточься на создании виртуального мира.
Лия кивнула, её лицо стало серьезным.
— Август, я готова на все, чтобы этот эксперимент удался. На все.
В её глазах он увидел ту же решимость, которую чувствовал в себе с момента смерти Ирэн. И понял, что в этот момент они стали настоящими союзниками — объединенные не просто научным интересом, но глубоко личной потребностью бросить вызов самой смерти.