— Профессиональная интуиция, — уклончиво ответил он. — Сознание — это не просто набор данных, которые можно скопировать. Это сложная структура, тесно связанная с субъективным восприятием.
Кроу медленно кивнул, на его лице появилась лёгкая улыбка.
— Вы говорите почти как София. Она тоже постоянно напоминает о важности субъективного опыта. — Он сделал паузу. — Вы много общались с ней в последнее время?
— Мы обменялись несколькими наблюдениями, — осторожно ответил Август. — Её взгляд на этические аспекты проекта заставляет задуматься.
— Не сомневаюсь, — Кроу отошел от дисплеев и повернулся к квантовому нейрографу в центре лаборатории. — София — блестящий ум и страстный защитник этики. Но иногда она видит проблемы там, где есть просто технические вызовы, требующие решения.
Он провел рукой по гладкой поверхности сканера.
— Случай с Эларой был трагедией, никто не спорит. Но он также дал нам бесценные данные, которые делают текущий протокол гораздо безопаснее. Наука всегда продвигается через преодоление ошибок.
— Вы ведь не считаете доктора Рейн просто «ошибкой» в процессе исследований? — напрямик спросил Август.
Кроу повернулся, в его глазах промелькнуло что-то вроде боли.
— Конечно нет. Элара была блестящим ученым и… — он запнулся, — и близким другом. Её потеря была для меня личной трагедией. Именно поэтому я так одержим тем, чтобы сделать этот протокол безопасным.
Он помолчал, глядя куда-то сквозь Августа.
— Знаете, что сказала Элара перед процедурой? «Если что-то пойдет не так, сделайте так, чтобы моя смерть чему-то научила вас». И мы выполняем её желание.
В этот момент Август почти поверил Кроу. За маской амбициозного визионера проглядывал человек, который действительно заботился о своих коллегах.
— Позвольте философский вопрос, — решил рискнуть Август. — Что, по-вашему, происходит с сознанием во время переноса? Не с технической точки зрения, а… экзистенциально?
Кроу задумался, глядя на сложное устройство перед ним.
— Представьте, что ваше сознание — это книга, — начал он, подбирая аналогию. — Очень сложная, постоянно дописывающаяся книга. Процесс переноса похож на создание идеальной копии этой книги, воспроизводящей каждую букву, каждую запятую, каждое пятно от пролитого кофе.
Он сделал паузу.
— Но есть нюанс. В момент копирования происходит нечто удивительное — квантовая запутанность между оригиналом и копией. На короткое время они становятся… связанными, влияющими друг на друга. И в этот момент, возможно, происходит нечто большее, чем просто копирование данных.
— Вы имеете в виду, что часть «настоящего я» может перейти в цифровую копию? — уточнил Август.
— Я не делаю таких смелых заявлений, — улыбнулся Кроу. — Но мы работаем на границе науки и философии, где старые определения личности и сознания могут оказаться недостаточными.
Он обошел сканер, его шаги эхом отдавались в просторной лаборатории.
— «Эхо» — наш единственный источник информации об этом опыте. И, как вы понимаете, его коммуникативные возможности ограничены. Но с полноценным переносом, который мы осуществим с доктором Мерцером, мы получим гораздо более ясную картину.
Он остановился, внимательно глядя на Августа.
— Вы сомневаетесь в проекте?
— Не в проекте, — честно ответил Август. — В нашем понимании того, что мы делаем. Мы балансируем на грани между известным и неизвестным, и я просто хочу убедиться, что мы полностью осознаем последствия.
Кроу улыбнулся:
— Разумная позиция. Именно поэтому вы здесь — чтобы помочь нам лучше понять процесс. — Он сделал паузу. — Ваши модификации утверждены. Внедряйте их в протокол.
С этими словами он направился к выходу, но остановился у двери.
— Кстати, Август… Если вам нужен полный доступ к данным об «Эхо» — просто попросите. В науке нет места для скрытности… среди коллег.
Дверь за ним закрылась, оставив Августа в неуверенности — было ли это искреннее предложение или тонко завуалированное предупреждение.
В крошечной квартире в бедном районе города, известном как Тень, Ноэль Киприани смотрел на закат через грязное окно. Свет играл причудливыми узорами на полу, отражаясь от металлических поверхностей его скульптур — странных конструкций из найденных предметов, которые он создавал в свободное от основной работы время.
Основная работа… Тоска. Концепт-арты для малобюджетных игровых студий, редкие заказы на иллюстрации, периодические подработки в сфере дизайна. Ничего особенного, но достаточно, чтобы платить за эту дыру и иногда покупать новые материалы для скульптур.