Томас слабо улыбнулся:
— В исследованиях неизведанного всегда есть риск. Но я принимаю его осознанно. — Он понизил голос: — И, если что-то пойдет не так, я не хочу, чтобы вы или Лия винили себя.
Август серьезно кивнул:
— Я понимаю. Но мы сделаем всё, чтобы всё прошло идеально.
Томас сжал его руку с неожиданной силой.
— Ещё кое-что. Если копия моего сознания будет успешно создана… наблюдайте за ней внимательно. Я оставил там… подсказки.
Август нахмурился:
— Подсказки?
— Вы поймете, когда увидите, — загадочно ответил Томас. — Просто будьте внимательны.
В этот момент в лабораторию вошел Феликс Кроу в сопровождении Вивиан, Софии и нескольких ключевых сотрудников.
— Всё готово? — спросил он, окидывая взглядом помещение.
— Системы функционируют оптимально, — доложила Вивиан. — Квантовые фильтры стабильны, виртуальная среда активирована и ждет.
Кроу подошел к Томасу:
— Как вы себя чувствуете, доктор Мерцер?
— Как первый космонавт перед запуском, — улыбнулся Томас. — Смесь страха, волнения и научного любопытства.
— Ваше путешествие не менее важно, чем полет Гагарина, — серьезно кивнул Кроу. — Вы открываете дверь в новую эру человеческого существования.
Он повернулся к команде:
— Начинаем процедуру переноса.
Техники помогли Томасу переместиться в квантовый нейрограф — устройство, напоминающее высокотехнологичную капсулу с множеством датчиков и мониторов. Август проверил подключение систем жизнеобеспечения, а Лия активировала терминал виртуальной среды, готовясь принять цифровую копию отца.
— Начинаем седацию, — объявил медицинский техник, вводя первую дозу препарата.
Томас посмотрел на дочь через прозрачную стенку капсулы:
— До скорой встречи, Лия, — сказал он, прежде чем его глаза закрылись под действием лекарства. — На другой стороне.
Теперь всё внимание переключилось на мониторы, отображающие мозговую активность Томаса и квантовые метрики сканирования. Август стоял у главной консоли, готовый вмешаться при малейшем отклонении от нормы.
— Фаза один: картирование коры головного мозга, — объявила Вивиан. — Квантовые фильтры стабильны.
На большом голографическом дисплее начала формироваться трехмерная модель мозга Томаса, постепенно заполняясь цветными нитями, представляющими нейронные связи. Процесс был завораживающим — словно наблюдение за созданием галактики из космической пыли.
— Фаза два: сканирование эмоциональной сферы и долговременной памяти, — продолжала Вивиан через двадцать минут.
Лия не отрывала взгляда от показателей жизнедеятельности отца. Томас дышал спокойно, его сердечный ритм был стабильным, мозговая активность соответствовала седации.
— Виртуальная среда стабильна и готова, — доложила она.
Атмосфера в лаборатории была напряженной, но контролируемой. Каждый член команды точно знал свою роль.
— Фаза три: сканирование ядра личности, — объявила Вивиан через сорок минут. — Начинаем уменьшение уровня седации согласно новому протоколу.
Это был критический момент — тот самый, когда процедура с доктором Рейн пошла катастрофически неверно. Август подошел ближе к капсуле, наблюдая за показателями.
— Очень медленно, — инструктировал он техника, контролирующего дозировку. — Мы хотим легкий уровень осознанности без дистресса.
Все затаили дыхание, когда показатели начали меняться. Глаза Томаса оставались закрытыми, но быстрые движения под веками свидетельствовали о высокой активности мозга.
— Я фиксирую необычную активность, — внезапно сказала Вивиан, указывая на монитор. — Паттерны не соответствуют ожидаемым для этой фазы.
Август быстро проанализировал данные:
— Это не сбой, — заключил он через несколько напряженных секунд. — Это… взаимодействие. Связь между биологическим сознанием и формирующейся цифровой копией.
На главном дисплее цифровая модель сознания Томаса начала проявлять признаки самостоятельной активности, хотя процесс сканирования еще не был завершен.
— Странно, — прошептала Вивиан. — Цифровая конструкция не должна активироваться до завершения переноса.
— И тем не менее, это происходит, — заметил Кроу, с интенсивным интересом наблюдая за феноменом. — Похоже, доктор Мерцер нарушает правила даже в ходе собственного переноса.
В этот момент тело Томаса в капсуле слегка дернулось, и его глаза открылись. Но они не выражали страха или паники, как у доктора Рейн. Вместо этого в них читалось… удивление. Почти восторг.