Он направился к двери:
— А пока, доктор Теллури, я бы советовал вам воздержаться от дальнейших попыток саботажа. В ваших же интересах.
— А в твоих интересах, Феликс, — тихо сказала София, — вспомнить, ради чего ты начал этот проект. Ради чего Аннабель хотела бы, чтобы ты его начал.
При упоминании Аннабель лицо Кроу на мгновение исказилось, словно от боли, но он быстро вернул контроль:
— Не смей говорить о ней, — процедил он. — Не ты.
С этими словами он вышел, оставив Софию одну в лаборатории, с гнетущим ощущением надвигающейся катастрофы.
В своем виртуальном мире Томас Мерцер стоял перед красной стеной кода, отделяющей его от сектора 7. Калейдоскоп, созданный Лией, парил перед ним, развернутый на пятом обороте, демонстрируя ключевую последовательность цветов.
— Фиолетовый, зеленый, синий, красный, — пробормотал он, изучая структуру барьера. — Но как применить этот код?
Он заметил четыре точки на поверхности стены — едва различимые углубления, которые, при ближайшем рассмотрении, оказались небольшими кристаллами: бесцветными, прозрачными, ждущими активации.
— Конечно, — кивнул Томас сам себе. — Цветовые ключи.
Он протянул руку к первому кристаллу, мысленно представляя фиолетовый цвет. Кристалл моментально окрасился, принимая нужный оттенок. Томас повторил процесс с остальными тремя, активируя их в указанной последовательности:
Фиолетовый. Зеленый. Синий. Красный.
Последний кристалл засветился красным, и вся стена начала вибрировать, пульсировать, словно живое существо. Линии кода мерцали и перестраивались, образуя новые паттерны.
И затем, без предупреждения, стена исчезла. На её месте открылся проход — тоннель из красного света, ведущий в иное пространство.
Томас сделал глубокий вдох (скорее, ментальную аналогию этого действия) и шагнул в проход…
…чтобы оказаться в странном, аскетичном пространстве. В отличие от его богато детализированного виртуального мира, это место было почти пустым — серые стены, минималистичная мебель, приглушенный свет. Оно напоминало скорее тюремную камеру, чем жилое пространство.
В центре комнаты, склонившись над голографической проекцией, стояла женщина средних лет с короткими седеющими волосами. Она выглядела измученной, но в её осанке чувствовалась решимость.
— Доктор Рейн? — осторожно позвал Томас. — Элара Рейн?
Женщина вздрогнула и резко обернулась. В её глазах промелькнул испуг, сменившийся настороженностью:
— Кто вы? — спросила она. — Как вы проникли сюда?
— Меня зовут Томас Мерцер, — представился он. — Я… ну, технически я умер пять дней назад. А это… — он обвел рукой пространство вокруг, — моя цифровая копия.
— Мерцер? — Элара нахмурилась. — Физик-теоретик? Тот, что работал над квантовой теорией сознания?
— Он самый, — кивнул Томас. — А вы, должно быть, доктор Элара Рейн. Первый «успешный» перенос сознания в «Континуум».
— «Успешный», — горько усмехнулась она. — Если успехом считать заточение в цифровой тюрьме без связи с внешним миром. — Она сделала паузу. — Как вы нашли меня?
— Длинная история, — ответил Томас. — Если коротко — моя дочь Лия работает над «Континуумом». Она и доктор Вайс обнаружили ваши сообщения через «Эхо» и передали мне код доступа.
— Август Вайс? — уточнила Элара. — Нейробиолог? Я читала его работы. — Она помолчала. — Значит, мои сообщения дошли. Я не была уверена… «Эхо» — это фрагмент моего сознания, который Кроу использует как приманку для новых рекрутов. Я научилась устанавливать с ним ограниченную связь.
— И теперь Лия и Август пытаются понять, что на самом деле происходит в «Континууме», — кивнул Томас. — Они подозревают, что Кроу не просто создает цифровые копии, но и планирует модифицировать их.
— Не планирует — уже делает, — мрачно поправила Элара. — Я обнаружила это во время своего переноса. Кроу встроил в протокол «фильтры оптимизации» — алгоритмы, которые избирательно подавляют или усиливают определенные аспекты личности.
Она подошла к голографической проекции и развернула её, показывая сложную схему:
— Смотрите, это структура «Континуума». Здесь, в центре — основные сектора, предназначенные для будущих клиентов. «Эдем», «Лимб» и «Терминал» — разделение по классовому принципу. А здесь, в стороне — изолированные карманы. Таких, как я, уже более двадцати.
— Двадцати? — ахнул Томас. — Но официально я считаюсь первым успешным полным переносом!