Разговор прервал звуковой сигнал — на одном из мониторов открылось окно с зашифрованным сообщением.
— Это он! — Элайджа подскочил и начал расшифровку. — Канал установлен. Мы можем связаться с лабораторией Вайса.
Минуты напряженной работы, и на экране появилось лицо Августа Вайса — усталое, с темными кругами под глазами, но взгляд горел решимостью.
— Рамирес? Киприани? — произнес он. — Доктор Чен сработал оперативно.
— Не уверен, что этот канал абсолютно безопасен, — сразу предупредил Август. — Так что давайте сразу к делу. Мы знаем, что вы проникли в «Континуум» и видели его истинную структуру.
— А вы знаете, что Томас Мерцер нашел Элару Рейн? — спросил Ноэль.
— Да, — подтвердил Август. — Они готовят операцию изнутри системы. Но им нужна наша помощь снаружи.
— Мы разработали план, — Элайджа отправил зашифрованный файл. — ЭМИ-атака по энергосистеме «Истока», чтобы создать окно для загрузки протокола отмены ограничений.
— Завтра, в 3:00 ночи, — сказал Август после минутного размышления. — В это время мониторинг минимален, большинство сотрудников спит.
— Это меньше суток на подготовку, — заметил Ноэль.
— У нас нет выбора, — покачал головой Август, его лицо на экране было жестким, решительным. — Кроу может действовать в любой момент. Чем дольше мы ждем, тем больше риск, что он нас опередит.
Они продолжили обсуждать детали плана, каждый понимая, что ставки невообразимо высоки. Речь шла не просто о корпоративном заговоре или этических нарушениях. На кону стояла сама концепция личности, свободы воли и того, что значит быть человеком — даже в цифровой форме.
В тишине своей комнаты Лия сидела перед экраном, наблюдая за отцом и Эларой Рейн, готовящими своё цифровое восстание. Специальный канал связи, который она создала, позволял поддерживать минимальный контакт, не привлекая внимания систем мониторинга Кроу.
— Вирус «Пробуждение» готов, — сообщил Томас. — Он распространится по всем секторам «Континуума» за считанные секунды и отключит фильтры восприятия на 15 минут. Этого должно хватить, чтобы все заключенные сознания увидели правду.
— А что потом? — спросила Лия. — Что они смогут сделать, когда узнают?
— Это самое интересное, — ответила Элара, её цифровое лицо светилось странным внутренним светом. — Когда тысячи сознаний одновременно осознают свое положение и выразят несогласие, они создадут такую нагрузку на когнитивные протоколы «Узла», что система будет вынуждена либо отключить ограничения, либо полностью коллапсировать.
— Если система начнет разрушаться, — серьезно добавил Томас, — у нас есть запасной план — «Протокол Ковчег». Мы попытаемся сохранить базовые структуры сознаний в изолированном сегменте кода.
— Минимальные, но достаточные фрагменты личностей, — пояснила Элара, — которые позже можно будет восстановить в другой системе. С другими принципами, основанными на свободе выбора, а не контроле.
Лия кивнула, чувствуя странную смесь гордости и страха. Её отец и другие цифровые сознания не просто боролись за свое освобождение — они создавали основу для принципиально новой формы существования.
— Я поговорила с Августом, — сказала она. — Он связался с Элайджей Рамиресом. Они готовят физическую атаку на системы «Истока» — направленный ЭМИ, который временно отключит защиту.
— Идеальная синхронизация, — кивнул Томас. — Когда они отключат системы снаружи, мы запустим «Пробуждение» изнутри.
— Всё начнется завтра в 3:00 ночи, — сообщила Лия. — Будьте готовы.
На экране внезапно появилось предупреждение — кто-то приближался к её комнате. Лия быстро закрыла канал связи и переключила монитор на безобидные данные о симуляции виртуальных сред.
Дверь открылась, и вошла Вивиан Чжао — её обычно уверенное лицо выглядело напряженным и усталым.
— Лия, — произнесла она, осторожно закрывая за собой дверь. — Нам нужно поговорить.
Лия напряглась, готовая к конфронтации.
— О чем?
— О том, что Кроу знает, — тихо сказала Вивиан, подходя ближе. — Он знает о вашем плане с Августом и Софией. Знает о связи с твоим отцом и Эларой.
Лия побледнела, но сохранила самообладание.
— И ты пришла арестовать меня?
— Нет, — Вивиан покачала головой, и в её глазах промелькнуло что-то похожее на сожаление. — Я пришла помочь.