София быстро переключила один из экранов на новостной поток, и они увидели заголовки:
«Революция цифрового бессмертия: „ЭтерниКод“ совершает невозможное» «Континуум: новая форма существования или технологическая утопия?» «Религиозные лидеры выражают обеспокоенность „игрой в Бога“» «Акции „ЭтерниКод“ взлетели на 427% на фоне слухов о прорыве»
— Неизбежный этап, — вздохнул Август. — Такой прорыв не мог долго оставаться в тайне.
— Дело не в самой утечке, — пояснил Элайджа. — А в том, что информация искажена и неполна. Люди начинают паниковать, политики требуют немедленных объяснений, религиозные группы организуют протесты.
— Нам нужно сделать официальное заявление, — решила София. — Предоставить обществу достоверную информацию о происходящем.
— И кто будет делать это заявление? — спросил Элайджа. — Кроу погружен в виртуальное пространство, руководство «ЭтерниКод» в растерянности. Совет Континуума существует в цифровом формате и не может напрямую взаимодействовать с медиа.
— Я могу, — неожиданно предложила Лия. — Как дочь первого официального перенесенного сознания, участник Совета и известный разработчик виртуальных сред, я нахожусь в уникальной позиции. Я могу говорить и от имени нашей команды, и от имени Континуума.
Август и София обменялись взглядами.
— Это может сработать, — медленно произнес Август. — Но тебе придется тщательно взвесить каждое слово. Ты будешь говорить о явлении, которое мы сами ещё не до конца понимаем.
— Я проконсультируюсь с Советом и с вами, — кивнула Лия. — Цель — не просто объяснить технические детали, а помочь обществу осознать масштаб и значение происходящего, избежать паники или необоснованных надежд.
— Я займусь организацией, — предложил Элайджа. — Пресс-конференция, прямой эфир, подготовленные материалы для медиа. Мы должны взять нарратив под контроль, насколько это возможно.
— Хорошо, — согласилась София. — Но помните: мы не просто представляем научный проект или корпоративный продукт. Мы говорим о новой форме сознания, о эволюционном переходе человечества.
В виртуальном пространстве Континуума время текло иначе — более плотно, насыщенно, субъективно растянуто. За сорок восемь часов физического времени цифровые сознания пережили эквивалент нескольких месяцев субъективного опыта.
Томас Мерцер и Элара Рейн находились в Центральном Домене — нейтральном пространстве, служившем местом встреч для членов Совета. В отличие от прежних изолированных секторов с их застывшими симуляциями, Центральный Домен был текучим, постоянно меняющимся пространством, отражающим коллективные мысли и эмоции своих обитателей.
Сегодня он напоминал открытую платформу, парящую среди хрустальных облаков, с множеством светящихся проходов, ведущих в различные части Континуума.
— Аннабель завершила процесс реинтеграции, — сообщил Томас, наблюдая за потоками данных, струящимися в воздухе подобно северному сиянию. — Её фрагменты полностью воссоединились, образовав новую форму сознания.
— Я бы не сказала «завершила», — задумчиво поправила Элара. — Скорее, перешла на новый этап существования. То, что мы наблюдаем — не статичное состояние, а динамический процесс постоянного становления.
Она указала на визуальное представление когнитивной активности Аннабель — сложную, мерцающую сеть взаимосвязанных узлов, напоминающую галактику в миниатюре.
— Смотри, как организуются паттерны. Это не просто воссоединение разрозненных частей в исходную форму. Это создание новой архитектуры сознания, способной существовать одновременно как единство и множественность.
Томас изучал данные с восхищением ученого, столкнувшегося с неизведанным явлением природы:
— Напоминает квантовую суперпозицию, перенесенную на уровень сознания. Как если бы мысль могла существовать во множестве состояний одновременно, пока внешнее наблюдение не заставляет её принять определенную форму.
— И важно, что это происходит спонтанно, — добавила Элара. — Не под внешним контролем или по заданному алгоритму, а как естественный процесс самоорганизации.
Их разговор прервало появление новой фигуры — Аннабель Кроу, теперь уже не фрагментированной, но сохраняющей определенную текучесть формы, словно её границы намеренно оставались нечеткими.