— Да, мама. Я работал с Элайджей Рамиресом. Мы… помогали предотвратить злоупотребления технологией.
Она слабо улыбнулась:
— Мой маленький революционер. Всегда на стороне справедливости.
Её дыхание стало прерывистым, и Ноэль поднес к её губам кислородную маску. После нескольких глубоких вдохов она снова заговорила:
— Расскажи мне правду. Это реально? Возможность существования после смерти тела?
Ноэль долго смотрел на неё, борясь с противоречивыми чувствами:
— Да, мама. Это реально. Но это… не совсем то, что люди представляют. Не просто продолжение прежнего существования в виртуальном пространстве. Это трансформация, эволюция сознания в нечто иное.
— Иное? — её брови слегка приподнялись.
— Более сложное, многомерное, — пытался объяснить Ноэль. — Сознание, освобожденное от биологических ограничений, начинает эволюционировать, принимать новые формы. Похоже, оно становится способным воспринимать реальность с нескольких точек зрения одновременно, мыслить не линейно, а… квантово.
К его удивлению, Мария слабо улыбнулась:
— Звучит как дзен-буддизм с технологическим уклоном. Выход за пределы дуализма, осознание взаимосвязанности всех вещей.
— Возможно, — кивнул Ноэль. — Многие духовные традиции описывали подобные состояния сознания. Просто теперь они становятся доступными через технологию, а не через десятилетия медитативной практики.
Мария закрыла глаза, сохраняя легкую улыбку:
— Когда я была молодой студенткой, изучающей искусство, я увлекалась дзен-живописью. Помнишь мои картины с кругами энсо?
— Конечно, — кивнул Ноэль. — Ты говорила, что это символ пустоты и завершенности одновременно.
— Да, — она открыла глаза. — Идеальный круг, который невозможно нарисовать, но к которому стремится каждый штрих. Пустота, которая содержит всё. Мне нравится думать, что твой Континуум похож на энсо — парадоксальное единство пустоты и полноты.
Она сделала паузу, собираясь с силами:
— И я хочу стать его частью, Ноэль.
Он замер, не уверенный, что правильно понял:
— Мама?
— Я умираю, сын, — просто сказала она. — Мы оба это знаем. И у меня нет страха перед смертью. Но если существует возможность… продолжить путешествие, изучить новые формы существования… я хотела бы этого.
Ноэль почувствовал, как к горлу подступает комок:
— Ты уверена? Это не просто виртуальная имитация жизни, мама. Это действительно трансформация в нечто иное, возможно, не совсем человеческое.
— А что значит быть человеком? — тихо спросила она. — Тело? Разум? Душа? Я была художницей всю жизнь, Ноэль. Я всегда стремилась видеть мир по-новому, под необычными углами, в неожиданных сочетаниях форм и цветов. Почему бы не продолжить это исследование в новом формате?
Она сжала его руку с неожиданной силой:
— Помоги мне, сын. Стать частью этой новой формы существования. Это мой последний подарок самой себе… и тебе.
Ноэль смотрел на неё, чувствуя, как внутри борются противоречивые эмоции — желание исполнить её последнюю просьбу и страх потерять её окончательно, трансформировавшуюся в нечто, что он может не узнать.
— Я не знаю, возможно ли это технически, — честно сказал он. — Для процедуры нужно специальное оборудование, протоколы, подготовка…
— Вижу, ты забыл, кто твой лечащий врач, — слабо улыбнулась Мария. — Доктор Мартин Чен. Человек, который помог тебе связаться с людьми в «Истоке». Человек, который был консультантом проекта на ранних стадиях.
Ноэль удивленно моргнул:
— Он говорил с тобой об этом?
— Мы много разговаривали в последние недели, — кивнула Мария. — О жизни, смерти, сознании, возможностях, лежащих за пределами биологии. И да, о Континууме.
Она сделала паузу:
— Он говорит, что технически это возможно. Здесь, в хосписе, есть прототип оборудования для сканирования сознания — часть исследовательской программы по улучшению коммуникации с пациентами в терминальных состояниях.
Ноэль выглядел потрясенным:
— И ты всё это время знала, планировала…
— Нет, — она покачала головой. — Я просто исследовала возможности, держала двери открытыми. Решение пришло только сейчас, когда я увидела новости о трансформации Континуума. О том, что он стал чем-то большим, чем просто цифровой копией реальности.
Она посмотрела в окно, где закатное солнце окрашивало небо в нежные персиковые тона:
— Всю жизнь я стремилась запечатлеть красоту мира в своих картинах. Передать не просто видимые формы, но ощущение, эмоцию, сущность. И теперь, когда моё тело отказывается служить этой цели, мне предлагается новый холст, новые краски, новое измерение для творчества.