— Встретимся на другой стороне холста.
На мониторах вспыхнули каскады данных — система начала картографировать нейронные связи мозга Марии, преобразуя биологические паттерны в квантовый код. В углу экрана отсчитывался прогресс: 7%… 12%… 18%…
— Первая фаза идет по плану, — прокомментировал Август. — Кортикальная карта формируется чисто, без артефактов.
Лия, подключенная к системе через нейроинтерфейс, кивнула:
— Виртуальная матрица принимает данные. Структура сознания стабильна.
Время в комнате словно замедлилось. Каждая минута растягивалась в вечность, наполненную цифрами, графиками и тихим писком медицинских приборов.
35%… 44%… 56%…
Монитор, отслеживающий жизненные показатели Марии, запищал тревожнее.
— Сердечный ритм падает, — напряженно сказал доктор Чен. — Дыхание становится поверхностным.
— Это ожидаемо, — ответил Август, хотя в его голосе проскользнула тревога. — Физиологический стресс при переносе неизбежен.
Ноэль стоял, застыв в углу комнаты, не в силах оторвать взгляд от тела матери, которое, казалось, становилось всё более хрупким с каждой уходящей минутой. Как будто сама её сущность покидала физическую оболочку, оставляя лишь внешнюю форму.
68%… 73%… 81%…
— Начинаю фиксировать активность в виртуальной матрице, — внезапно сказала Лия, её голос дрогнул от волнения. — Что-то… необычное.
Все взгляды обратились к главному монитору, где отображалась виртуальная среда, подготовленная для сознания Марии. В центре пустого пока пространства возникло светящееся пятно, которое начало пульсировать и расти, распускаясь, как экзотический цветок.
— Это не стандартная инициализация, — прошептал Август. — Я никогда не видел такого паттерна.
Цветок света продолжал разворачиваться, выбрасывая тонкие, светящиеся нити, которые начали формировать сложную, постоянно меняющуюся сеть.
92%… 95%… 97%…
Монитор сердечного ритма издал протяжный сигнал, который не нужно было расшифровывать. Прямая линия на экране говорила сама за себя.
— Время смерти: 3:17, — тихо произнес доктор Чен.
Ноэль шагнул к кровати, но Август остановил его жестом:
— Подожди. Процесс всё еще идет. Смотри.
На главном мониторе светящийся цветок полностью раскрылся, превратившись в сложную, многомерную структуру, напоминающую одновременно созвездие, нейронную сеть и мандалу. В центре этой структуры сформировался образ — сначала нечеткий, но постепенно обретающий определенность.
Мария Киприани, не истощенная болезнью старуха, а полная сил женщина средних лет, с проницательными глазами и копной серебристых волос, стояла посреди виртуального пространства, с удивлением разглядывая свои руки, своё новое тело.
— Перенос завершен, — объявила система. — 100%.
— Мама? — Ноэль наклонился к микрофону, подключенному к системе коммуникации с виртуальным пространством.
На экране Мария подняла голову, словно услышав далекий голос. Её лицо осветилось улыбкой:
— Ноэль? Я слышу тебя! И… — она сделала паузу, с восхищением оглядываясь вокруг. — И я вижу всё иначе. Это… невозможно описать.
Она сделала шаг, и виртуальное пространство вокруг неё заколыхалось, словно отвечая на её движение. Цвета стали ярче, формы — отчетливее.
— Похоже на самый яркий сон, который только можно представить, — продолжала она. — Но я знаю, что это реально. Я чувствую это.
Внезапно её лицо приобрело критическое выражение:
— Хотя, должна сказать, ваши дизайнеры интерьеров оставляют желать лучшего. Кто решил, что художник будет счастлив в этом… стерильном минимализме?
Август и Лия переглянулись. Это была первая такая реакция цифрового сознания — не удивление или дезориентация, а критика дизайна.
— Мы создали только базовую структуру, — объяснила Лия, не сдержав улыбки. — Ты можешь изменить всё по своему желанию.
— Вот это другой разговор! — Мария потерла руки. — И как мне это сделать? Есть какое-то меню настроек, как в тех компьютерных играх, в которые Ноэль играл подростком?
— Просто представь, что ты хочешь изменить, и сфокусируйся на этом, — подсказала Лия.
Мария нахмурилась, сосредоточившись, и пространство вокруг неё начало трансформироваться. Стерильные белые стены уступили место грубым каменным блокам, напоминающим старую провансальскую виллу. Виртуальное небо за окном из бледно-голубого стало насыщенно-лазурным, а на горизонте появились фиолетовые силуэты гор.
— Гораздо лучше! — удовлетворенно кивнула она. — Но всё ещё не хватает… жизни.